Всё чертовски плохо. Ссориться не хочется, но меня, видимо, морально не хватает на выдержку рядом с Тимуром, который решил показать свой характер. Для чего ему приходить сюда, когда его самого ещё не попустило? Показать, какой идеальный мужик мне достался и готов терпеть такую, как я? Увы, ему очень не повезло!
Он смотрит на меня, а я отворачиваюсь, ощущая, как на глаза набегают предательские слезы. Дважды, черт возьми, за этот день я готова рыдать! В кого я превращаюсь? Я могу злиться, ненавидеть, злорадствовать, но слезы… Это что-то давно забытое и неестественное для меня.
Отхожу к окну, стараясь незаметно подобрать несколько покатившихся слезинок, и прикладываю все усилия, чтобы не шмыгнуть носом. Я ощущаю, как на меня давит не только наша ссора, а и моё уязвимое положение перед сделкой и страх, что Егору хватит ума сдать меня в лапы Марату.
Его ладони окутываются меня внезапно, а мне становится тепло. Колючие тиски яростной обиды отпускают. Он прижимается ко мне плотнее, обнимает ощутимее, а подбородок прижимается к моему виску.
— Ну, тише… Я не против детей. И я был бы счастлив, если ты вдруг окажешься в положении. Но это большая ответственность, а нам ещё нужно время для нас. Узнать друг друга, прочувствовать и… Попробовать на вкус совместную жизнь. Сегодня мы оба увидели, что нам ещё нужно учиться слушать и слышать друг друга, — Тимур говорит тихо и мягко, но мои губы всё равно дрожат, а горло першит от сдерживаемого болезненного всхлипа.
— Понимаю, — хрипло отвечаю я, понурив голову. Сказать ничего больше не могу, в горле огромный камень, который встал поперек и безжалостно давит на меня.
— Прости меня. Я не верно подобрал слова утром. Это было очень грубо, особенно после твоих слов… — он переходит на шепот, целуя меня в висок.
Дышу чаще, стараясь нормализовать своё дыхание.
— И ты… Прости меня. Нам нужно было это обсудить, а я вспылила. В последнее время я немного… — шепчу. Если начну говорить — задохнусь от слез.
Тимур поворачивает меня к себе лицом и прижимает к своей груди. Я не выдерживаю — меня прорывает как плотину. Если честно, я сама в ужасе от своей реакции, и вскидываю голову вверх, ища в его глазах брезгливость или раздражение. Нахожу только сожаление и волнительно поджатые губы.
— Я ужасна, — фыркаю я, поражаясь своему поведению, буквально взвыв.
Меня кроет, хотя я не понимаю, что стало тому причиной. Возможно, я морально просто не выдержала всего, что происходит, а Тимур метко запустил стрелу и насквозь проделал во мне дыру? Знаю одно — чем больше слез, тем становится легче дышать.
— Не говори ерунду, — он пытается стереть мои слезы, но ни брызжут так обильно, из-за чего он прижимает меня к себе и едва заметно покачивается. Его ладонь проходится по моим волосам, успокаивающе поглаживая. — Ты очаровательна… Даже в этой подростково-бунтарской одежде. Кто-то даже сказал, что ты похожа на студентку. Я бы так не сказал… Скорее школьницу, своенравно сбежавшую из дома.
Я смеюсь со слезами на глазах, но понимаю его шпильку. Я сегодня действительно своенравно сбежала из дома, решив устроить бунт и не обсуждать проблему, как взрослая женщина. Это для меня самой неожиданно, но я в последнее время импульсивная, раскачиваясь из крайности в крайность.
— Скажи мне, ты сегодня хотя бы обедала? — спрашивает Тимур, а я тяжело выдыхаю. — Даже не смей что-то продумывать, знаю же, что даже не выбиралась из своего кабинета, — журит он меня, мягко улыбаясь, стирая остатки моих слез. — Поедем в ресторан?
— С моим-то видом? И за кого нас примут? — не могу сдержать смешка. — Давай лучше в Макдональдс и поедим в машине, — предлагаю я. Тимур как-то странно ухмыляется, сровняв меня внимательным взглядом.
— Это одежда так влияет или ты превращаешься в подростка? — его голос значительно теплеет, а увидев мою улыбку, целует прямо в лоб.
— Я знаю преимущества своих конкуренток, — хмыкаю я, практически не слышно, но Тимур удивленно вскидывает брови. — Шучу, — закатываю глаза.
— Никто тебе не ровня, Мурка. Когда ты это запомнишь? — он качает головой, но не перестает во все глаза рассматривать меня такую: потрепанную, раскрасневшуюся от слез, в не пойми какой одежде…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
И я вижу в его взгляде теплоту и нежность, но всё ещё ни разу не услышала таких желанных мне слов.
Глава 13. За порог
Виктория:
Утром в пятницу, пока я собираюсь на работу, приходит сообщение от Дамира. Он сообщает, что обналичил деньги и мне их привезет его курьер в указанное место. Это, конечно, намного быстрее и легче, но я не рискую оказываться в главном офисе Тимура с такой бешенной суммой от его друга. Последнее время он очень любопытный, а это для меня совсем не хорошо.
Мне нужно оторваться от бдительного Тимура и забрать деньги. Меньше косых взглядов и вопросов — это уже половина успеха.
— Слушай, меня что-то подташнивает последнее время, — говорю я, замявшись у двери в кухню. Тимур резко поднимает голову, осматривая меня с ног до головы. — И сейчас я чувствую себя не очень хорошо. Я, наверное, лучше поеду в поликлинику и возьму консультацию у своего врача.
Тимур молчит довольно долго, медленно отпивая кофе из чашки, в упор глядя на меня.
— Значит, я не ошибся? Ты беременна? — спрашивает он. Его голос звенит от напряжения, но мужчина старается быть мягким, особенно после ссоры.
— Что? — удивленно округляю глаза. — Нет, конечно. Я бы сказала тебе, — едва могу справится с эмоциями, только на секунду представив, что я могу быть в положении. Это так странно — мы начинаем всё чаще говорить о моей беременности. — Я в последнее время плохо питаюсь, иногда даже есть не хочется. Не хочу иметь проблемы с желудком. Возможно, мне просто назначат витамины. Так что, договорились? Я все сделаю сама, потом приеду и расскажу, как обстоят дела.
— А сейчас ты не хочешь нормально позавтракать? — он кидает взгляд на омлет, которым позавтракал только он. Моя тарелка осталась нетронутая.
— Я же говорю, что меня тошнит, — начинаю раздражаться. Или мои аргументы стали глупыми и необоснованными, или Тимур стал всё чаще придираться к каждому моему слову.
— Ты думаешь, что доктор тебе скажет действовать иначе и питаться таблетками? — я мнусь с ноги на ногу, привалившись плечом к косяку.
— Я вызову такси, — решаю не продолжать нашу дискуссию, которая очень скоро превратится в очередную ссору. Почему-то я уже ощущаю, что на взводе, хотя обычно у меня вполне сдержанный характер и полный контроль над эмоциями.
Ничего, ещё пару дней и всё закончится. Я расслаблено выдохну и посвящу всю себя Тимуру. Но это будет потом, а сейчас мне стоит довести своё дело до конца.
— Я тебя сам отвезу. У меня есть хороший специалист в частной клинике, сейчас позвоню в регистратуру и попрошу записать тебя на ближайшее время, — говорит Тимур и я, расслабившись, киваю.
Конечно, я не собиралась в клинику, мне всего лишь нужно, чтобы я осталась одна. Спорить и настаивать у меня нет сил, поэтому соглашаюсь. Не охота, конечно, кататься по городу, но Тимура невозможно переубедить.
Мы одеваемся в тишине, только переглядываясь. Тимур крайне задумчив с самого утра и погружен глубоко в свои мысли, а я наоборот, хочу понять, о чём он думает и не связано ли это со мной.
Клиника оказывается не близко к центру, добираемся больше сорока минут по пробкам, но Громову, похоже, вообще всё равно. Это очень странно, так как не раз я видела, как Тимур тяжело вздыхал или закатывал глаза, когда мы оказывались в пробке. В такие моменты он недовольно поджимал губы и набирал своего секретаря с просьбой перенести встречи. Сейчас — тишина.
В любом случае, я к нему не лезу. Он ведет себя необычно, но ничего вызывающего не делает. Было неловко только в момент, когда он зашел со мной в поликлинику и разговаривал за меня с девушкой за стойкой регистратуры — мне сделали полную регистрацию, выдали персональную карту и напомнили, что мы опоздали на назначенное время и мне стоит подождать у кабинета полчаса.
