Я совсем пал духом. С таким адвокатом я запросто могу оказаться за решеткой к концу дня. А если этого не произойдет, можно считать, мне крупно повезло. Ситарамайя был хорошо известен в суде из-за своего эксцентричного поведения, но я и мысли не допускал, что он преднамеренно сорвет дело.
Адвокат продолжал: «Здесь передо мной лежит долговое обязательство, подписанное моим клиентом. В нем говорится, что мой клиент обязуется выплатить сумму в 15 000 рупий правительству махараджи Мисора, в случае если ему не удастся привести в зал суда своего водителя. А данный суд ведет дела правительства Индии, а не махараджи Мисора. Следовательно, у вас нет полномочий вызывать моего клиента сюда, а также вы не имеете полномочий взять с него даже пайсу (одну сотую рупии)».
Ситарамайя показал судье и прокурору документы по долговому обязательству. Они посовещались некоторое время, но затем были вынуждены признать его правоту. Вот в чем было дело: до провозглашения независимости округ, в котором я пребывал, принадлежал и находился под управлением махараджи Мисора. После разделения государство Мисор вошло в независимую Индию, и следовательно, махараджа сложил свои полномочия правителя. Однако во время переходного периода правительство нового государства пользовалось старыми бланками государства Мисор, так как они еще не успели выпустить свои. Именно в этот период судья зачеркнул «Махараджа Мисора» в верхней позиции листа и заменил эту запись на «Правительство Индии». А служащий, который готовил мое долговое обязательство, забыл сделать то же самое, поэтому свои финансовые дела я должен был улаживать с несуществующим государством Мисор, а не с правительством Индии.
В связи с тем что государство Мисор больше не существовало, судья и прокурор были вынуждены согласиться с невозможностью заставить меня выплачивать кому-либо деньги. Дело было закрыто.
Когда Рамдас, мой первоначальный адвокат, вернулся из Мисора, я рассказал ему о случившемся. Он принес свои извинения за то, что упустил из виду это обстоятельство. И если бы он тогда появился в суде и защищал мои интересы, я бы до конца своей трудовой деятельности выплачивал бы тот долг.
За период работы на юге Индии Пападжи познакомился с некоторыми людьми, которых считали великими святыми. Его встреча с садху недалеко от Кришнагири уже была описана ранее. Также непродолжительная встреча у него состоялась и со свами Нитьянандой, с которым до этого он встретился, когда работал в Бомбее в начале 1930-х годов. В 1950-х годах свами Нитьянанда жил в Северной Керале. После одной своей командировки в Мангалор Пападжи поехал в Северную Кералу, чтобы еще раз увидеться с Нитьянандой. Я не слышал, чтобы Пападжи рассказывал об этой второй встрече, однако он как-то обронил, что в то время этого свами очень чтили и почитали в Керале и Южной Карнатаке и что во многих домах висел его портрет. Некоторые даже говорили, что разбогатели, после того как получили благословение свами.
За этот период у Пападжи было еще несколько встреч.
Свами Абхишиктананда рассказал мне о проживающем в Тирукойлуре свами по имени Джнянананда. Тирукойлур находится в нескольких милях от Тируваннамалая. После общения с ним Абхишиктананда стал ценить его и был о нем очень высокого мнения. Он даже написал об этом святом книгу. Во время одной нашей встречи он высказал предположение, что, возможно, мне будет интересно встретиться с ним. Джнянананде должно было быть около ста пятидесяти лет, а люди, знавшие его пятьдесят или шестьдесят лет, говорили, что за этот период времени он ничуть не постарел. Я пришел к нему и обнаружил, что он был грузным, но жизнерадостным пожилым человеком с хорошим чувством юмора, который был полон сил и энергии.
«Что вы хотите?» – спросил он, когда я подошел к нему. «Ничего, – ответил я. – Я просто пришел за вашим даршаном. Один мой друг предложил мне познакомиться с вами, поскольку полагал, что общение с вами доставит мне удовольствие – вот я и пришел». «Замечательно, – сказал он. – Мне нравятся люди, которым ничего не надо. Проходите и присаживайтесь рядом со мной».
Следующим посетителем был торговец бриллиантами. Он приехал с женой из Хайдерабада. Его супруга вся была украшена драгоценностями – они свисали со всех частей ее тела.
«А что хотите вы?» – поинтересовался он. «Мы хотим ребенка, – ответил торговец. – Не могли бы вы помочь нам?» «Конечно!» – ответил Джнянананда. Он подозвал своего помощника и сказал: «Загляни в кладовку и посмотри, не осталось ли у нас лишних сынов. Если найдешь, то отдай одного этой парочке».
Он был милым старичком, который со всеми шутил. Мне он очень понравился.
Несколько лет спустя я познакомился с одной женщиной, которая также считалась великой святой. Мой путь лежал в Бомбей. Я направлялся туда по делам транспортировки груза, и Субраманья Айяр, мой друг, работающий в Бомбее как представитель акцизного управления, предложил мне остановиться в Пуне, чтобы встретиться с его гуру. Его гуру была женщина по имени Амаду Амма. Он рассказал мне несколько любопытных историй, касающихся ее, поэтому я взял у него адрес и отправился искать ее в Пуне. И мои поиски увенчались успехом. Она давала сатсанги в большом зале, где присутствовали сотни людей. У меня не было желания разговаривать с ней. Я просто хотел понаблюдать за происходящим, и не стал проходить внутрь зала, а остановился при входе.
Субраманья сказал мне, что она была преданной Ширди Саи Бабы и через нее люди получали его силу и милость. Судя по количеству собравшихся на ее сатсанг, она, безусловно, пользовалась популярностью.
Через несколько минут ко мне подошел какой-то мужчина и обратился ко мне: «Амма хочет видеть вас. Она хочет познакомиться с вами». «Думаю, она не имела в виду меня, – ответил я. – Я не принадлежу к числу ее преданных. Я направляюсь в Бомбей по своим делам. Ей, должно быть, нужен кто-то другой». «Нет, – ответил он. – Она очень точно вас описала и сказала, где вы будете стоять. Никто другой не подходит под данное ею описание».
Я снял свою обувь и пошел ей навстречу. Она сидела на скамеечке в начале зала, приветствуя каждого, кто подходил к ней. Позади нее на стене висела большая фотография Ширди Саи Бабы. Она поприветствовала меня и предложила сесть на скамейку рядом с ней.
Она обратилась к одному из своей свиты: «Этот человек обладает такой же силой, как и я, и даже больше. Я почувствовала это, как только он вошел в зал. Он, безусловно, великий человек. Сегодня каждый присутствующий может поприветствовать его вместо меня».
Я не хотел сидеть здесь и быть центром всеобщего внимания, но был вынужден остаться. Она обращалась к подходящим к ней людям, говоря, что я был великой душой, которая пришла благословить ее сатсанг, и они совершали простирания передо мной. Казалось, что не было конца очереди людей, желающих выразить свое почтение.
Спустя некоторое время я сказал: «Я узнал о вас от одного вашего преданного по имени Субраманья Айяр. У меня не было намерения оставаться здесь надолго.
Мой шофер ждет меня снаружи, чтобы отвезти меня в Бомбей. Я не могу провести здесь весь вечер».
Она и слышать ничего не хотела об этом. И мне пришлось приветствовать всех присутствующих на ее сатсанге одного за другим. Затем она настояла, чтобы я поужинал вместе с ней. К тому времени как трапеза подошла к концу, был уже час ночи.
«Вы не можете сейчас отправляться в путь, – сказала она. – Уже за полночь. Переночуйте здесь, а завтра утром продолжите свой путь в Бомбей».
Кончилось все тем, что я остался на ночь в ее центре. Следующим утром я просто-напросто сбежал, пообещав еще вернуться, после того как улажу свои дела в Бомбее. Я сдержал данное мною слово. Возвращаясь из командировки, я заехал к ней и предложил поехать со мной на юг Индии. Она оказала мне очень радушный прием, поэтому я взял несколько дней отпуска и показал ей Мадрас и Раманашрам.
Спустя несколько лет я поинтересовался у Субраманьи, что с ней произошло, так как я не получал от нее никаких известий уже долгое время. Он рассказал мне, что она исчезла при загадочных обстоятельствах. Она вошла в храм, расположенный на берегу реки Кришна, и растворилась. С тех пор больше никто ее не видел.
В конце 1950-х годов, обосновавшись в Чикмагалуре, я познакомился еще с одним преданным этой женщины. Его звали Саи Нараян, и он одно время был ее поваром. Я вышел на него, потому что один мой друг, который сам был врачом, ждал чуда, благодаря которому произошло бы исцеление его единственного сына. Сын его был неизлечимо болен. Ему было около шестнадцати лет, но он сильно отставал в развитии. Его головной мозг не развивался, его интеллектуальные способности были на уровне маленького ребенка.
Мой друг слышал о Саи Нараяне, который прославился своими способностями материализовывать предметы, как это делает Сатья Саи Баба. Больше всего ему нравилось материализовывать маленькие статуэтки индуистских богов, которым поклонялись его преданные. Таким образом, я и мой друг врач отправились посмотреть на деяния этого человека.
