— Сильфий. Я вырастил его в специальном саду под стеклянным колпаком. Иначе запах оказался бы… сногсшибательным.
— Никогда о нем не слышал, — покачал головой Натан. — Он редкий?
Анни часто говорила, что у Бартелми на кухне и в саду много редких растений.
— Он вымерший, — отозвался Бартелми.
* * *
От Бартелми Натан ушел после обеда. Голова была так наполнена свежими идеями, пониманием вещей и новыми вопросами, что мальчику казалось, они вот-вот полезут из ушей.
— И что же мне теперь говорить маме? — спросил Натан у Бартелми.
— А что ты хочешь сказать ей?
— Разумеется, правду, хотя…
— Так и скажи правду.
Натан брел, размышляя, с чего начать разговор с Анни, и случайно наткнулся на Хейзл. Мальчик почувствовал укор совести: сам того не желая, он отстранил ее от участия во многих важных событиях. Что ж, по крайней мере ее не столь трудно ввести в курс дела.
— Где ты пропадал? — набросилась на друга Хейзл. — Я везде тебя искала. Твоя мама сказала, что ты куда-то полетел сломя голову рано утром. Она думала, что ты со мной.
— Извини. Я должен был отвести Эрика к дяде Барти. Там он будет в безопасности. Что-то случилось?
— С прабабушкой. — В лице Хейзл читались одновременно тревога и нежелание откровенничать — обычно в таком настроении девочка забиралась куда-нибудь на дерево. — Она пропала. Я видела, как в понедельник она поднялась на чердак — и больше и не вышла.
— Постучите в дверь.
— Не говори глупостей. То есть я хотела сказать, что мы с мамой уже стучали. Мы взломали замок и вошли, только ее там не было — хотя она не выходила. И в своем домике прабабушка тоже не появлялась. Она просто исчезла.
— Она такая неординарная, — неуверенно проговорил Натан. Он чувствовал, что Хейзл недоговаривает что-то такое, что едва не повергает ее в панику. — Она обязательно появится.
Хейзл нетерпеливо дернула головой, пряча глаза под волосами.
— С ней что-то случилось. Что-то плохое.
С чего бы вдруг с Эффи случаться чему-то плохому? Конечно, в тот раз мы расспрашивали ее об иных мирах — но ведь она тут ни при чем. Она ничего не знает… Она из тех старушек, которые всегда были где-то рядом и, быть может, всегда останутся рядом. (Хейзл с любопытством взглянула на Натана сквозь пряди волос.) Она твердая, как… ну, не знаю. Нечто старое и твердое.
— Ты не понимаешь, — сказала Хейзл. — Она что-то творила — плела какие-то чары — на чердаке. Чары, чтобы подглядывать за другими людьми. Магию.
— Ведь ты не веришь…
— Я не хочу верить, понимаешь, бестолковщина? Я не хочу, чтобы магия существовала на самом деле! Я не против всяких там других миров: это наука. Но магия… если она реальна, в ней не существует правил, она опасна… А прабабушка считает себя ведьмой; она верит, что живет давным-давно: сотню, две сотни лет… Говорит, что обладает силой. Она связалась с чем-то таким… и мне кажется, поплатилась за это.
— Что ты не договариваешь? — жестко спросил Натан. И в тот же миг почувствовал, как Хейзл отдаляется от него, ища укрытия в одном из своих обычных пасмурных настроений и прячась под завесой волос.
— Ты мне тоже много чего не говоришь, — обвинила она Натана.
Глава седьмая
Визит инспектора
Тело, прибившееся к берегу реки, спозаранку субботним утром нашли две собаки. Хозяин псов, пожилой житель деревни, не одобряющий моду на мобильные телефоны, поспешно поднялся вдоль Глайда до ближайшего дома, которым случайно оказался Дом-на-Реке. Майкл вызвал полицию и отправился за стариком к тому месту, где собаки остались охранять труп. Прибыли копы, за ними по пятам — отдел угрозыска; последовала процедура погружения в воду, извлечения тела на берег и упаковывания его в пластиковый мешок.
— Ну, она мертва, — бодро заявил полицейский врач. — Я бы сказал, уже несколько дней. Возможно, утонула. Под семьдесят лет, на вид довольно крепкая. Предположительно несчастный случай. Вскрытие покажет.
Майкла и владельца собак попросили взглянуть на тело для возможного опознания.
— Она мне определенно знакома, — заявил Майкл. — Да… я встречал ее. Всегда думал, что она местная ведьма.
— Да это же старушка миссис Карлоу! — подтвердил деревенский житель. — В летах была. Сколько себя помню, всегда жила в деревне. Даже не верится, что взяла и померла. Причем вот так.
— В последнее время она стала дряхлеть? — осведомился констебль.
— Она-то? Бдительней и прозорливей нее было не сыскать! А чтобы поскользнуться, свалиться в реку и утопнуть…
— Вы знаете кого-нибудь из ее близких родственников?
Некоторое время спустя двое офицеров отправились к Лили Бэгот, владелец собак — в местный паб, где обронил несколько загадочных фраз, а Майкл постучал в дверь Анни в надежде на чашку кофе и терпеливого слушателя.
— Глупо так эмоционально реагировать, — заметил он, сидя с кружкой кофе в руках в глубине книжной лавки (в воскресенье магазин был закрыт). — И все равно… знаешь, я видел не слишком много мертвецов, и никого, кто бы выглядел вот так. Моя мать казалась умиротворенной, дед — пустым, будто восковой муляж. Но миссис Карлоу… Ее лицо выражало целую гамму чувств: гнев, испуг, ужас. Глаза были широко открыты, сверху на них налипли водоросли. Извини, я понимаю, все это звучит эдаким затертым клише, но так оно и было: на ее мертвом лице застыло выражение неописуемого ужаса. Я понимаю, в твоем возрасте, Нат, кажется, что это настоящее приключение.
— Просто ужасно, — тихо проговорила Анни. Накануне вечером Натан как раз начал рассказывать ей об Эрике, снах и иных мирах; она слушала и все принимала, дополняя картину своими впечатлениями о гномонах. Однако Анни не стала упоминать о Рианне Сарду и речной твари. А теперь ей казалось, что случившееся — не просто несчастный случай. Повсюду слишком много воды.
— Она была прабабушкой Хейзл, — сказал Натан. — Я должен увидеться с ней.
— Натан!..
— Я имел в виду Хейзл. Не переживай, мам. Я пока не превращаюсь в привидение.
— Твой интерес вполне естественный, — заметил Майкл. — Наверно, тебе хотелось бы, чтобы это было убийство, но, боюсь, с ней всего лишь произошел несчастный случай. Гнев и ужас могли отразиться на лице потому, что она упала в реку и запуталась в водорослях: такое напугает кого угодно.
— Должно быть, Хейзл ее любила, — предположила Анни. — Ведь она какое-то время жила у Бэготов, верно?
— С тех пор, как ушел отец Хейзл, — отозвался Натан. — Хейзл немного побаивается ее — то есть побаивалась; и он тоже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
