Читаем без скачивания Во власти страха - Карен Роуз

— Мне очень жаль, Стивен.

Раньше он с благодарностью принимал ее участие, но сегодня это была горькая пилюля.

— Уезжайте, — сказал он дрожащим голосом. — Пожалуйста, оставьте меня одного.

Когда она ушла, когда она и Брэд забрались в машину к Майку, Стивен вылез из «вольво» и подошел к Гарри, который молча наблюдал за происходящим.

— Ну, — спросил Стивен, мысленно умоляя Гарри сказать что-нибудь смешное, — на каком мы свете?

Гарри выглядел подавленным.

— Там же, где и раньше. Ничего. Только что отогнали репортера.

Стивен напрягся.

— Высокий детина? Темные волосы, около сорока, в джинсовой куртке, на «Додже Неоне» зеленовато-голубого цвета?

Глаза Гарри округлились.

— Да, он.

— И номера его водительских прав ты не записал?

— Если честно, то записал, — выпалил Гарри. — Попрошу Нэнси пробить номерок. Кто он?

— Не знаю, — ответил Стивен. — Но у меня такое чувство, что рано или поздно узнаю.

Глава 18

Четверг, 6 октября, 01.30

Холодало. Он ненавидел здешние зимы. Слишком холодно. Он включил обогреватель в машине. Часы показывали половину второго ночи. Она будет здесь с минуты на минуту. Маленькая мисс студентка.

Ее зовут Алев Рахрух. Она родом из Индии. Обычно ему нравились белые девочки, но тут привлекли ее длинные темные волосы. Они будут отлично смотреться в его коллекции. Кроме того, сегодня вечером только до нее удалось дозвониться. Дозвониться и уговорить выскользнуть из дому и встретиться с ним.

Здесь. Он взглянул на противоположную сторону улицы, на золотистые огоньки, мерцающие в ночи. Как он и предполагал, Тэтчер ничего за «Макдоналдсом» не обнаружил. Он был очень осторожен. И очень умен.

Поэтому сейчас он сидел всего в тридцати метрах от того места, где похитил красавицу Саманту. Если бы Тэтчер узнал об этом — стал бы рвать на себе волосы. Он похитит новую девушку прямо под его чертовым носом.

Сердце учащенно забилось при виде приближающейся тени. Боже мой! Вот она. Алев пришла пешком. Уже хорошо. Это означает, что не нужно будет избавляться от велосипеда. Он пригладил волосы, поднял воротник, нагнулся и открыл дверь.

— Привет, — поздоровался он. — Запрыгивай.

Она скользнула в салон, закрыла за собой дверь.

— Я ненадолго, — предупредила она застенчиво. Как мило! — Мама с папой не должны знать, что я ушла.

Он подумал, что, наверное, у них есть розги, и сам внутренне засмеялся своей шутке. Индусы. Розги. Хорошие розги. Вслух он не произнес ни слова. Ждал, молчал, просто ждал, когда она все поймет. Это один из лучших моментов. Когда они обо всем догадываются. А потом, разумеется, уже слишком поздно.

До Алев туго все доходило, намного медленнее, чем до Саманты. Наконец она вгляделась в темноту, туда, где он сидел.

— Что за…

Вот оно! Глаза ее расширились, он легко смог разглядеть белки ее глаз на фоне темной кожи.

— Нет! Ты не…

Ему пришлось зажать ей рот. Она пыталась сопротивляться и даже хотела ногтями впиться ему в лицо, но красавица-малышка Алев не могла тягаться с ним. Одной рукой он схватил ее за запястья, а второй прижал к носу и рту хирургическую маску, которую с такой заботой подготовил.

Она продолжала сопротивляться, мотать головой, пытаясь уклониться от маски. Он просто сильнее зажал ей лицо и терпеливо ждал того момента, когда ей придется вдохнуть.

Десять, девять, восемь, семь, шесть…

Она обмякла, стала ловить ртом воздух. И успокоилась.

Он убрал маску, аккуратно сложил ее, чтобы по машине не разлетелся порошок, который она не успела вдохнуть. Беспорядок ему не нужен.

И уехал. Ночь была очень, очень доверчивой. Как и девушка. Он похлопал Алев по щеке.

Четверг, 6 октября, 05.45

Шериф Роджерс положил на капот машины Стивена большую коричневую сумку и поставил термос.

— Жена испекла хлеб с орехами, — сказал он. — И кофе приготовила. Угощайтесь.

Стивен, несмотря на то что спал этой ночью всего пятнадцать минут, попытался улыбнуться здоровяку.

— Спасибо, шериф, — поблагодарил он. — Пахнет изумительно.

Роджерс оперся о машину и взглянул на горизонт, откуда примерно через четверть часа пробьются первые лучики солнца.

— Как вчера ваш парнишка добрался домой? Нормально?

Стивен ощутил, как запылало лицо, и налил кофе в один из пластиковых стаканчиков, которые заботливо уложила в сумку миссис Роджерс.

— Нормально. Спасибо.

— У меня сын такого же возраста, — продолжал Роджерс, пристально вглядываясь в горизонт. — Одна морока.

— Знакомое чувство, — сухо отозвался Стивен.

— Жена постоянно повторяет мне, что он это перерастет. — По тону Роджерса было понятно, что сам он в этом совершенно не уверен.

— Женщины — неисправимые оптимистки, — заметил Стивен.

Роджерс оглянулся с гримасой на лице.

— Одно хорошо — они умеют печь хлеб с орехами.

Губы Стивена дернулись в усмешке.

— Как давно вы женаты?

— Следующим летом будет двадцать пять лет. А вы?

Стивен сделал большой глоток кофе, поморщился, когда жидкость обожгла горло.

— Я не женат.

Брови Роджерса удивленно взлетели вверх.

— Тогда кто же… — Он отвернулся. — Простите, лезу не в свое дело.

Это действительно Роджерса не касалось, но почему-то Стивен не возражал против проявленного интереса.

— Ничего. Проблема в том, что я в себе не уверен.

Складывалось такое впечатление, что вместе с хлебом Роджерс переваривает и полученную информацию.

— Кажется, она хорошая женщина.

Стивен сделал очередной глоток, на этот раз прекрасно отдавая себе отчет в том, что обожжет горло. Наверное, это такая форма самоистязания — можно обойтись и без власяницы Майка и плети.

— Да. Хорошая. Действительно хорошая.

Роджерс задумчиво жевал кусок хлеба.

— Хорошие женщины, которые отлично смотрятся в дорогом деловом костюме, встречаются не каждый день.

Оказывается, шериф Роджерс — мастер емких высказываний.

— Да, не каждый.

Роджерс отошел от машины, стряхнул с широкой груди хлебные крошки.

— С минуты на минуту здесь появятся мои ребята. Мне нужно проверить рации.

— Спасибо, шериф, — пробормотал Стивен, глядя на все еще черное небо, откуда должен был появиться вертолет, чтобы сделать фотографии с воздуха, как только рассветет. Тогда они смогут продолжить поиски Саманты Иглстон. Стивен пытался избавиться от воспоминаний о встревоженном лице Дженны, ее строгом костюме, звуке ее голоса, который шепчет: Смелее. Прекрасно понимая, что это не удастся: Дженна Маршалл полностью завладела его мыслями.

И сердцем. Она и туда проникла. В глубине души он знал, что это правда. Какая еще женщина станет содействовать его примирению с Брэдом, после того как с ней так грубо обошлись? Он оставил ее ночью во вторник, не сказав ни слова. И ей все равно не наплевать. Стивен вздохнул.

И ему тоже.

Четверг, 6 октября, 06.15

Нейл поерзал на сиденье, чтобы уместиться в крошечном «Додж Неоне».

О чем он думал, когда арендовал такую консервную банку? Думал о том, как растянуть имеющийся бюджет. Его зарплаты, если прибавить к ней зарплату Трейси, вполне хватало. Но без жалованья Трейси, да со всеми алиментами… Он покачал головой, не глядя потянулся за остывшим кофе на подставке для стаканчиков. Эти алименты пробивают ощутимую брешь в его бюджете.

Но, как и каждый раз, когда вспоминал свою бывшую жену, кроме сожаления, он ничего не испытывал. Ни ненависти, ни злобы. Его жена — хорошая женщина, которая просто не смогла смириться с тем, что ее муж — ничтожество, которое помешалось на ошибке, лишившей справедливого возмездия четырех девушек и их родных. Она не смогла смириться с его бессонницей и его кошмарами, когда ему все-таки удавалось заснуть. Не смогла смириться с тем, что мужчина, за которого она вышла замуж, меняется у нее на глазах.

Поэтому она ушла. Самый простой выход. Он не мог сказать, что винит ее. Он даже не мог искренне признать, что ему ее не хватает, — именно поэтому не чувствовал ни ненависти, ни злости. Только сожаление.

Барроу никогда этого не понимал. Верному другу Барроу обычно было что сказать о неверности Трейси, но в глубине души Нейл не мог с ним согласиться. Тогда Барроу фыркал и говорил: «Что ж, по крайней мере, у вас нет детей».

Нейл всегда повторял: «Да, ты прав». И сам в это верил. Из него вышел бы паршивый отец — с такой-то работенкой и «одержимостью Паркером», как называла это Трейси. Поэтому хорошо, что у него нет детей. Он действительно никогда об этом не жалел. Впрочем, не совсем так.

Может быть, иногда все-таки жалел. Он бы любил смотреть, как его сын играет в бейсбол. Или футбол. Нейл мысленно вернулся к вечеру понедельника, к выражению лица Тэтчера, когда его сынишка забил гол. Тэтчер — хороший отец. Ходит на матчи сына. Болеет у боковой линии.