Старик медленно стянул с себя пиджак и посмотрел на закрытую дверь. Он нахмурился: нет, все-таки плохо, что Брэнди охраняет его светлость в одиночку, лучше бы это делал, к примеру, мистер Джилз. Упрямая все-таки эта мисс Брэнди, и она, несомненно, без ума от герцога.
Мэбли не любил леди Фелисити. Он считал, что его светлость поторопился с помолвкой. И, разумеется, не мог не заметить разницы между прежней герцогиней и будущей. Жаль, да, жаль, но ничего не попишешь.
Брэнди молча стояла возле кровати герцога. Его лицо было красное и горячее. Она вытирала ему лоб мокрой тряпочкой, а когда касалась плечей и шеи, он начинал метаться, бормотать что-то непонятное, прятать лицо в подушку или пытался отвести ее руки в сторону.
— Шшшш, — успокаивала Брэнди.
Она откинула одеяло, чтобы ему легче было дышать, и накрыла простыней, которая прилипала к телу, и сквозь ткань проглядывали черные волосы на груди герцога. Он задышал ровнее, перестал метаться, но лихорадка еще не оставляла его.
Брэнди еле держалась на ногах. Хоть бы он поправился поскорее!
Еще полчаса она провела рядом с ним, а затем развела огонь в очаге, и оранжевые языки пламени стали лизать дрова. Затем снова переоделась в ночную рубашку, набросила на плечи накидку и, забравшись в кресло, заснула.
Проснулась Брэнди от того, что кто-то ругался и бормотал. Моментально девушка подскочила, кинулась к герцогу и увидела, что из его глаз капают слезы. С болью в голосе он бормотал:
— Марианна, Марианна. Если бы ты только поверила мне… сказала мне. Я бы попытался их спасти… Марианна, неужели ты сомневалась во мне… Слишком поздно… я приехал слишком поздно.
— О нет, Ян, ты не виноват. Не стоит винить себя в ее смерти. Тихо, любовь моя, тихо. Я люблю тебя больше, чем она. И никогда не брошу тебя.
Он начал метаться из стороны в сторону, размахивать руками, и Брэнди, боясь, что рана откроется, села рядом и обняла его за плечи, стараясь успокоить.
— Тихо, Ян, лежи спокойно.
Он почти кричал. Ему мерещилась гильотина, огромный топор, который падает на тоненькую шейку Марианны. И Брэнди поняла, герцогиня отправилась во Францию, чтобы спасти своих родителей. Но почему она не сказала ничего мужу? Почему?
— Это не твоя вина, Ян, — повторяла она снова и снова, желая, чтобы он услышал ее. Брэнди коснулась пальцами его губ и щекой прижалась к щеке герцога.
Но он по-прежнему шептал имя Марианны. Желая прогнать прочь видения прошлого, Брэнди поцеловала Яна, и тот ответил ей. Может быть, герцог просто пытался что-то сказать, но так или иначе девушка страстно желала обнять его, крепко прижать к себе, чтобы его руки заскользили по спине, ребрам…
Она сознавала, что не нужно этого делать, ведь он не понимал, что творит. Ян принял Брэнди за свою первую жену. Она попыталась высвободиться, но он только крепче схватил ее.
— Ян, нет, не нужно, — шептала девушка, но на самом деле сгорала от желания и понимала, что лжет себе и ему.
Неожиданно его губы зашевелились, и герцог посмотрел на Брэнди широко открытыми глазами:
— Любовь моя, моя малышка, — шептал он.
Герцог притянул ее к себе и поцеловал, и она, почувствовав его желание, страстно ответила на поцелуй.
«Он подумал, что я Марианна», — решила Брэнди, но ей было уже все равно. Она принимала его таким, какой он есть. «Ян будет моим этой ночью, — подумала Брэнди, — всего одну ночь».
Неожиданно герцог втащил девушку на себя, и она почувствовала нечто твердое на своем животе и уткнулась лицом в его шею, а руки Яна ласкали ее тело, медленно снимая с нее ночную рубашку. Брэнди помогала ему без притворства и страха. Представив любимого обнаженным, она чуть не сошла с ума, сорвала с себя одежду, отдернула простыню и среди черных волос внизу живота увидела его возбужденную плоть. О Господи, эта штука показалась ей такой большой, Брэнди представить себе не могла, как она поместится внутри нее. На секунду стало страшно, но затем страх пропал, и она почувствовала только, что Ян хочет ее.
— Я люблю тебя, — прошептала девушка, — зная, что он не может слышать ее, но даже если бы и мог, эти слова принадлежали Марианне, а не Брэнди.
Его руки ласкали ее тело, и она прижималась к нему ногами и животом все сильнее и сильнее.
И вдруг он лег на нее, лаская пальцами грудь, затем живот и ниже, и она сходила с ума от наслаждения, такое новое и непонятное, но прекрасное ощущение охватило ее. Только бы он не останавливался. Возбуждение нарастало и нарастало, казалось, это никогда не кончится. Брэнди не знала, что должно случиться дальше, но страстно желала этого, как никогда и ничего не желала еще в своей жизни.
Потом она почувствовала внутри себя его пальцы, а затем — и член. Ей казалось, что ничего не получится, он слишком велик для нее. Схватив Яна за шею, Брэнди подалась ему навстречу и ощутила, как он входит в нее, и ей стало страшно от мысли, что она умрет в этой постели.
Тут она почувствовала сильную боль. Кричать нельзя, в соседней комнате — Мэбли.
Неожиданно герцог подался назад, почти вышел из нее, но затем устремился вперед с еще большей силой и теперь уже был полностью внутри нее. Ян тяжело задышал.
И он начал двигаться вперед и назад, говоря какие-то непонятные французские слова, слова любви, и целовал ее подбородок, щеки, шею, но ей было так больно, что она скрипела зубами, лишь бы только не закричать, а потом Ян замер и напрягся. И Брэнди все-таки закричала, но, уткнувшись ему в шею, сумела заглушить крик. Ян застонал и лег на нее всем телом, обняв обеими руками. Дышал он ртом, как рыба, которой не хватает воздуха.
Брэнди вела себя спокойно. Герцог оказался тяжелым, но ей было все равно, потому что заполучила его, он всецело принадлежал ей. Ян стал ровно дышать, и она почувствовала тепло его губ на щеке. Затем он снова тихонько застонал и успокоился.
«Теперь я — часть его», — подумала Брэнди, крепко обняла герцога и лежала так до тех пор, пока не начала задыхаться, а затем как можно аккуратнее выползла из-под него и легла рядом. Лицо Яна было умиротворенным и спокойным.
«Сегодня ночью он был моим, и теперь ни Фелисити, ни призрак Марианны не могут помешать мне», — подумала Брэнди и, укрыв себя и герцога одеялом, мирно устроилась у него на плече, считая секунды до того момента, когда надо будет вставать.
Ян проснулся и посмотрел по сторонам. Солнце било в глаза. Тяжело было приходить в сознание, но он все-таки пересилил себя и приподнялся на локте.
— Ваша светлость?
— Мэбли, Господи, который час и какой сегодня день? Мне показалось, я проспал целую вечность.
— Как вы себя чувствуете?
— Кажется, ко мне наконец вернулся разум.
