это время вы должны успеть подумать о будущем. Получить должность и набрать взяток (но как не растратить их немедленно?), увеличить состояние за счёт какого-либо брака, выиграть миллион в карты, стать фаворитом императора и осуществить всё разом.
Пушкин был добр и порывист. Личное благополучие вселяло в него желание быть благодетелем для всех кто в нем нуждался, и это входило в определённое противоречие с моими взглядами на жизнь.
Зайдя проведать своего работодателя, как он идёт на поправку, я застал там его отца, Сергея Львовича. Этот благороднейший человек сидел в кресле у кровати сына и заливался слезами.
— Я несчастнейший человек, — всхлипывал он, — несчастнейший из людей.
Мне показалось, что кто-то умер. Оказалось, что закончились деньги. Как же я сразу не сообразил? Достойнейший вельможа не замечал моего присутствия, но отчего-то изменил родному французскому и плакался по-русски. Удивительно, правда? Вот что значит «деньги закончились». Не так закончились, как бывает, когда их больше нет, а так, когда уже никто не даёт в долг. Александр выглядел очень смущённо, совсем недавно он попросил отослать родителям двадцать тысяч ассигнациями и приблизительно на столько же оплатил векселей.
— Каков размер несчастья? — спросил я его, когда родитель удалился в гостиную.
— Тридцать. — буркнул поэт и вопросительно взглянул на меня, словно говоря, что здесь он точно не виноват.
— Тридцать?! Но ведь…
— Знаю, Степан, знаю. Но что здесь можно поделать? Отец устроил ужин с друзьями и проигрался немножко.
Где-то я всё это уже слышал. В пословице о яблоне и яблочке, не иначе.
— Хотя бы не сто, Александр Сергеевич. — только и нашёл что сказать. Мне показалось, или Пушкин покраснел?
Дворянская кутерьма — вот как я это называл. На что уходили деньги? На участие в жизни, как они её понимали. На одежду, дорогую и разнообразную, на выезд, на подарки, на дом. На помощь друзьям и родне, что нередко превращалось в прямое содержание, на игры, театры, увеселения. Рассчитать предполагаемый расход оказывалось абсолютно невозможно, если угадать сам факт появления всё новых трат мог любой, то вот с их размером возникала сложность. Разве можно заранее знать какая шлея попадёт под хвост благородному человеку?
Взять самое, казалось, безобидное — театр. Подумаешь, билет рубль. Но к тому рублю легко могло присоединиться ещё двадцать на букеты актрисам. А к букету перстень за сто целковых, для особо талантливой служительницы Мельпомены. А к нему ящик шампанского за кулисами. А к нему… ох.
Любое посещение чего угодно запросто оборачивалось каким-нибудь странным пари, даже не вашим, а приятеля, за которого вы получились, но у него нет средств, например. Или очередной благотворительный аукцион в пользу «жертв пожара», хотя правильнее было бы говорить «погрома», но так казалось более трогательно. Нельзя не положить лишнюю тысячу, правда, Александр Сергеевич? У вас ведь денег куры дохнут от обжорства.
Раньше я думал, что мужской гардероб куда проще и дешевле женского. Как же я ошибался! За постройку хорошего костюма сдирали не меньше чем за платье невесты, ей-богу. Мундир вообще недешев, но хороший мундир дорог баснословно. Почему? Материал. Как выделиться в условиях жёсткого регламента? Только так. На память приходило слово «золотопогонники» из советских фильмов. Не знаю как тогда, но здесь я увидел буквальное воплощение этого слова. Вы не желаете эполеты из золота? Они есть у меня. Как только носят, золото ведь тяжёлое, а люди высокого звания обыкновенно в годах. А может вам пуговицы из малахита? Возможно, вам нужны новые карманные часы? В золотом корпусе, конечно. Дюжину пар белоснежных перчаток вам на неделю хоть хватит? Человек благородный рубашки меняет минимум дважды день.
Как тогда живут, или, вернее, выживают все те, что не имеют сотен тысяч в год? Так и живут. Носят что попроще, питаются похуже. Занимают и перезанимают. Ничего особенного, умение казаться, а не быть насчитывает даже не века — тысячелетия. Однако, стоит кому внезапно получить крупные суммы, наследство, например, как немедленно включается механизм приведения кажущегося положения к действительному. Что означает — напоказ. Были свечи сальные, стали восковые. Были обои бумажные, стали из шелка. Была посуда «старинная», стала фарфоровой. Был один экипаж, стало три. Список можно продолжать бесконечно. Здесь Пушкины не оказались исключением. Расходы выросли не в разы, а на порядок.
Я считал. Сам Александр — раз. Возвращался со службы раз, зашел в букинистический магазин, да на пятьсот рублей книг набрал. А что такого? Нужно ведь читать. Заодно прикупил детям игрушек и какую-нибудь приятную безделицу жене, раз уж вышел из кареты. Пушкин… Он же и два и три и четыре и пять, ибо через него шли бесчисленные выплаты то брату, воображающему себя скромником потому, что ни разу не просил больше двух тысяч ассигнациями, пускай и почти еженедельно, то сестре, вернее её мужу, чья жадная беспринципность поражала, то родителям, чья удивительная бесхозяйственность была сравнима только с… я даже не знаю с чем! Наталья Николаевна на их фоне была образцом экономии. Долгов она не делала, так как покупала исключительно одежды, а счета приходили мне. С ней ещё можно было бы вести дело, кабы не сестры. У тех был явно ветер в голове, но дул он в сторону замужества, отчего приходилось не только снаряжать их на разного рода смотрины (то есть балы, маскарады, ресторации, театры и тому подобное) в лучшие дома города, но и устраивать приёмы, обеды, приобретать массу ненужных (на мой мужской взгляд) вещей.
Словом, подведя не самую точную калькуляцию, я понял, что славная и древняя фамилия стремится разориться вновь с упорством достойным лучшего применения. Да, оставался неприкосновенный запас в виде очищенных от долгов имений, но продолжаться так дальше не могло.
Стал думать. К Александру идти бесполезно, он внимательно выслушает, со всем согласится, горестно повздыхает и ничего не изменит. Оптимист и экстраверт. Есть и ещё один немаловажный момент — Пушкин уверовал в свою звезду. Крепко уверовал. Можно понять, конечно. Жаль, что он, при всем уме, человек своего времени и птица-удача кружит голову больше любого вина. Учителя литературы уверяли нас в школе, что Пушкин опередил своё время. Может и так. Но, как личность, он скорее отстал от времени. Ему бы лет на пятьдесят раньше родиться, вот где бы развернулся. Здесь ему было душновато, хотя, то тоже домыслы и не более. Что значит для него вера в успех, в то что поймал судьбу за хвост? Из положительного — окрыленность, необычайное вдохновение, способность на то, во что и сам не верил. Убежденность,
