Мы и не тратили. Я только успела удивиться: надо же, сколько он всего знает! Я бы до трала не додумалась.
Утром мы оделись по-походному и заправили джинсы в сапоги.
Ему очень это идет — он высокий и длинноногий. Я хотела распустить волосы, но он заставил сделать кичку на затылке.
— Ты, Машка, в лесу за все ветки цепляться будешь.
— Мы же по тропинкам пойдем! — возразила я.
— Ты представляешь себе тропинку как асфальтированную дорожку шириной в полтора метра?
Возле нашей дачи есть лес, и тропинки я видела, и даже бегала по ним в детстве, и ни за что волосами не цеплялась. Я это сообщила ему, но он был неумолим. Пока мы пререкались, в номере зазвонил телефон. Нас уже ждали внизу.
— Вот это, Машенька, тот самый «газик», на котором весной сорок пятого въехали в Берлин, — сказал Витька, показывая на зеленую машину в стиле ретро.
Из антикварного автомобиля выскочил мужчина средних лет с сухим лицом, тоже в резиновых сапогах, в брезентовой куртке и лыжной шапочке, невзирая на июнь. Они поздоровались.
— Фоменко, — сказал мужчина, протягивая руку и мне. В принципе, мне этот человек понравился, он весь был такой ровно-неяркий, выцветший от времени, но стильно выцветший, как охотник в черно-белом кино.
За рулем «газика» сидел рыжеватый здоровенный дядька. Я его сразу узнала — Жерар Депардье!
— Ты думаешь, мне джип не по карману? Я два уже заездил! Этот лучше всякого джипа, — сказал он. — Я за него всегда спокоен. Его ломом не прошибешь. Танковая броня!
— С нами собирался поехать еще один человек, но я его отговорил, — сообщил Фоменко. — Нечего ему на болоте делать.
— Он — голова! — с неожиданным почтением добавил Жерар Депардье.
Уселись так: мы с Витькой на заднее сиденье, Фоменко — спереди, возле шофера. Газик резво покатил по пустой улице.
Оказалось, что нас сзади трое. Справа от меня был Витька, слева — невысокий парень в очках, я была просто уверена, что его зовут Шуриком, но оказалось — Лешкой. Если бы Лешка носил ковбойку в крупную клетку, непременно с рыжим и коричневым, он был бы куда интереснее. Но клетка была бело-синяя.
Витька сразу же заснул, и неудивительно. После бессонной ночи и сытного завтрака машина именно так и должна была на него подействовать. Мне спать не хотелось — когда солнце так ярко светит, я спать не могу. И я прицепилась к Лешке. Он как раз положил на колени ноутбук и взялся за работу.
Витька довольно точно передал мне гипотезу бывшего бармена, которая почему-то работает, и я, увидев на сером экране рулон из зеленой сетки с пятнами, уже знала, о чем спрашивать.
— У нас проблема с вводными, — сказал Лешка. — Вот, скажем, вторая половина девятнадцатого века, Соединенные Штаты. Кое-ка-кая информация есть, и я могу посчитать. Но мне нужна информация по Африке, Азии и Латинской Америке. А ее нигде нет.
Он вывел на монитор американскую карту с подозрительно прямыми границами. Сбоку открылось окошко, и в нем поползла таблица:
1854 год, июль — город Селма, штат Алабама: Орион Уильямсон шел по газону и пропал.
1878 год, ноябрь — Квинси, штат Индиана: Чарлз Эшмор пропал на полпути к колодцу.
1880 год, сентябрь — Геллатин, штат Теннесси: фермер Дэвид Ленг шел по полю и пропал.
1889 год — Южный Бэнд, штат Индиана: Оливер Ларн пропал на полпути к колодцу.
— Вот, вот и вот, — белая стрелка соединила три точки треугольником. — И в двух случаях четко сказано про воду.
— А это важно? — спросила я.
— Очень важно. Каким-то образом вода оказывается самым лучшим проводником для потоков времени. Я посчитал: до восьмидесяти процентов случаев как-то связано с водой. Или колодец, или речной берег, или морской берег, или вообще остров. Остров Скай, Шотландия…
В окошко немедленно приехала нужная строка:
1849 год, 14 августа — остров Скай, Шотландия: с неба упала ледяная глыба весом около полутонны.
Я невольно перевела взгляд с монитора на Лешку. Конечно, я не взялась бы объяснить, откуда свалилась ледяная глыба, но предполагать, что ее приволокло откуда-то время, точно не стала бы.
Как выяснилось, команда энтузиастов подгребла под гипотезу Жерара Депардье вообще все непонятные случаи мировой истории. Особенно забавно было, когда дошло до селедочного дождя. Тут уже я стала спорить. Живую рыбу приносят смерчи — это и козе понятно. Фоменко повернулся и тоже начал обращать меня в свою хронопрокольную веру.
В марте 1918 года на пути из Буэнос-Айреса в Нью-Йорк пропал при полном штиле военный корабль США «Циклоп» водоизмещением в 20 000 тонн и с тремя сотнями экипажа. Это они тоже списали на прокол. По их мнению, кораблю больше просто некуда было деться — ведь военных действий в тех краях не велось. Вторым аргументом было: в январе 1968 года в Средиземном море буквально на ровном месте пропали израильская подводная лодка «Даккар» и французская подводная лодка «Минерва». Уж эти наверняка утащены потоком времени, потому что их тщательно искали и не нашли никаких следов. А если время уволокло субмарины, значит, оно же польстилось и на «Циклоп»!
Поняв, что это — мужская логика, против которой доводы рассудка бессильны, я попыталась вежливо перевести разговор на другую тему, и на меня посмотрели с сожалением. Леша вздохнул и опять с головой ушел в ноутбук, Фоменко же с риском повредить межпозвоночные диски продолжал меня обрабатывать.
— Да, мы сгребли все в одну кучу, — согласился он, — и дождь из рыбы тоже мог быть следствием смерча. Но у нас есть и документированные факты входа-выхода! Если в развертке четырехмерного пространства мы можем соединить попарно более восьми точек, то для любой другой точки входа можно хотя бы приблизительно посчитать точку выхода, а для точки выхода — точку входа.
— Ты про Терехова расскажи! — потребовал Жерар Депардье.
— Вот представьте: июль сорок первого, леса под Оршей, и рядовой Терехов совершенно случайно захватил в плен трех немцев. Их накрыло взрывной волной, но он очухался первым. Ну, поднял немцев на ноги и повел по тропочке. Набрел на старика. Спрашивает: «Дед, кому я могу пленных сдать? Где тут наши?» А дед в полном изумлении. Тот ему про Оршу, а дед: «Тут вообще-то Дальний Восток и одна тысяча девятьсот сорок восьмой год». В общем, забрали всех четверых в НКВД. Там не поленились, подняли все документы — точно! Терехов с сорок первого числится без вести пропавшим. Почесали в затылках и взяли с рядового подписку о неразглашении. Вот вам и две точки, вход и выход!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
