— Нервничаешь, папа? — тихо спросила она.
— Нет никаких причин нервничать, — пробормотал он странно хриплым голосом. — Я собираюсь повести к алтарю самую прекрасную девушку Англии. — Он взглянул на дочь, и Уитни заметила, что его глаза повлажнели. — Вряд ли ты поверишь, — добавил он, — потому что мы никогда не были дружны, но я не отдал бы тебя герцогу, если бы не считал, что он единственный, кто может справиться… нет, самый подходящий мужчина для тебя. С самой первой встречи я считал, что вы сделаны из одного теста, и поэтому сразу согласился на его предложение. И лишь потом мы заговорили о деньгах.
Уитни, сдерживая слезы, наклонилась и поцеловала морщинистый лоб.
— Спасибо за то, что сказал мне, папа. Я тоже люблю тебя.
Орган внезапно смолк, воцарилась напряженная тишина, потом прозвучали две выжидающие ноты, и Уитни положила дрожащую руку на рукав отца. Музыка вновь затопила огромную церковь, и четыреста человек в потрясенном благоговейном молчании увидели, как невеста шествует по длинному проходу.
Клейтон представлял себе, как она должна выглядеть в этот момент — прекрасная дама в вуали и летящем платье. Но видение, представшее его глазам в мягком пламени свечей, едва не лишило разума. Чувство гордости пронзило его мучительной радостью. Ни одна невеста на земле никогда, никогда не была такой ослепительной. Уитни шла навстречу ему без стыда и смущения, даже не прикрываясь вуалью. Под его взглядом Уитни подняла голову и посмотрела ему прямо в глаза, намеренно давая понять каждому, кто присутствовал в церкви, как она счастлива.
Роскошные волосы Уитни рассыпались по плечам, золотая цепь на бедрах тихо раскачивалась в такт грациозной походке, а за спиной развевалась великолепная накидка, расшитая жемчугом. Она выглядела настоящей юной королевой во всей ее славе, невозмутимой, но не надменной, а манящей и одновременно холодновато-отчужденной.
— Боже милостивый, малышка! — прошептал Клейтон.
Зрители, застывшие в напряженном ожидании, увидели, как герцог выступил вперед, величественный и неотразимый в костюме королевского пурпурного бархата. Он взял руку невесты, посмотрел ей в глаза и что-то сказал, но лишь Уитни услышала его тихое:
— Здравствуй, любимая.
При виде красавца герцога, с нежной гордостью смотревшего на ослепительно прекрасную невесту, многие дамы приложили платочки к глазам еще до того, как новобрачные начали произносить обеты.
Клейтон подвел Уитни к алтарю, и она заняла место рядом с будущим мужем, место, которое отныне будет по праву принадлежать ей. Она стояла, чувствуя крепкое пожатие теплой руки Клейтона, и, когда архиепископ попросил ее повторять за ним слова клятвы, Уитни подняла глаза и встретила ласковый, ободряющий взгляд. Она постаралась, чтобы голос звучал твердо и решительно, но, когда обещала повиноваться мужу, Клейтон поднял брови с таким комическим недоверием, — что Уитни поперхнулась смешком и едва не пропустила слово.
Наконец их провозгласили мужем и женой; торжественно зазвучал орган, и Клейтон воспользовался правом поцеловать новобрачную. Поцелуй оказался целомудренным, настолько непохожим на те, что он дарил ей раньше, что Уитни окаменела от изумления.
— Придется попрактиковаться, — пробормотал Клейтон, — пока я не овладею этим искусством.
Его восхитительно прекрасная невеста кивнула с деланной серьезностью и скромно прошептала:
— Буду счастлива помочь вам обучиться, милорд.
Именно поэтому, как шептались потом любопытные, плечи герцога Клеймора тряслись от смеха, когда он шел от алтаря под руку с герцогиней.
Уитни сидела рядом с Клейтоном в экипаже, катившем по гладкой дороге к Клеймору. Экипаж Джилбертов безнадежно застрял у церкви, поэтому Тетя и дядя Уитни с благодарностью приняли предложение Клейтона воспользоваться его каретой, хотя прекрасно понимали, что новобрачным хотелось бы остаться наедине.
Рассеянно прислушиваясь к разговору, Уитни рассматривала широкое золотое кольцо, которое жених надел ей на руку. Оно оттягивало палец непривычной тяжестью и занимало почти всю фалангу — дерзкий вызов всему миру, что отныне она принадлежит своему мужу. Своему мужу!
Уитни осторожно взглянула на Клейтона сквозь опущенные ресницы. Мой муж, повторяла она себе, и всякий раз дрожь волнения пронзала ее. Господи, Клейтон — ее муж: шесть футов три дюйма истинной неподдельной мужественности, элегантный, утонченный и загадочный, но волевой и решительный — собранная сдержанная сила, готовая в любое мгновение обрушиться на противника. И теперь она носит его имя. Принадлежит ему.
Мысль казалась немного пугающей… и одновременно восхитительной.
Карета медленно въехала в главные ворота и свернула на подъездную аллею, где по обеим сторонам уже пылали праздничные факелы, освещая путь прибывающим гостям. Когда лошади остановились перед входом, Клейтон помог Уитни спуститься, и она с изумлением увидела, что весь штат слуг — от дворецкого, экономки, лакеев и горничных до садовников, лесников, егерей и конюхов — выстроился на ступеньках крыльца сообразно рангу и положению.
Клейтон повел жену, но не к двери, а остановился перед слугами. Уитни, нерешительно улыбнувшись ста пятидесяти настороженно выжидающим людям, взглянула на Клейтона.
— Мужайся, — прошептал тот, улыбаясь. И мгновением позже воздух наполнился приветственными криками.
Клейтон переждал, пока шум утихнет.
— Это еще одна традиция, — объяснил он Уитни внешне серьезно, но с улыбкой в глазах, разглядывая слуг. — Представляю вам вашу новую хозяйку, мою жену, — произнес он древние слова, сказанные когда-то первым герцогом Клеймором, вернувшимся с похищенной им невестой. Клейтон говорил громко, так, чтобы его было слышно всем и каждому. — И знайте, отныне, если она о чем-то просит вас, значит, это и моя просьба; любая оказанная ей услуга — услуга мне, ваша преданность или неверность ей — все равно, что уважение или оскорбление мне.
Лица присутствующих расплылись в широких улыбках, и, когда Клейтон повел Уитни к входу, снова послышался одобрительный гул.
Они вошли в бело-золотой салон. Клейтон налил шампанского Уитни, лорду и леди Джилберт. Стивен и вдовствующая герцогиня присоединились к ним, и Клейтон наполнил еще два бокала. Все сто двадцать комнат основного дома и семьдесят комнат соединенных вместе гостевых зданий были заняты прибывшими на свадьбу приглашенными, многие из которых приехали накануне. Снаружи слышался непрерывный стук колес экипажей по брусчатке подъездной аллеи — гости возвращались из церкви.
— Ты не хочешь отдохнуть, любимая? — спросил Клейтон, протягивая Уитни бокал.
