А озабоченный такой лёгкой победой воин с радостным криком поднял вверх свой массивный меч и заорал в восторге:
– Как я его! Ха-ха-ха! – И пошатнувшись от веса своего оружия, чуть ещё раз не грохнулся на камни.
И в данном случае его притворство тоже сработало. После гибели атамана, видимо, командование перешло к десятникам, один из которых резким выкриком остановил дёрнувшихся было подельников:
– Стоять! Не то он сбежит! Я сам его… – и уже двинувшись к точке поединка, сладкоречиво напомнил: – Уважаемый, ты ведь сам вызывал на бой сразу следующего, правда? Так я иду! Дождись меня!
Воин дождался. Но теперь уже дурачиться не стал, а приговорил десятника всего двумя ударами, отрубив правую кисть и располосовав грудь поперек вместе с кирасой.
На этот раз все остальные разбойники замерли на месте в некотором шоке. Ну а раз сразу всем скопом не ринулись, то Виктор и этой возможностью для разминки решил воспользоваться:
– Ну ладно! Вижу, что с вас мечники, как с моего носа оглобля! Поэтому вызываю на следующий бой сразу трёх смелых и отважных! Только вы уж там выберите тех, кто и в самом деле сражаться умеет! А то мне за вас даже стыдно… Да и товарищи надо мной смеяться станут, подначивая вопросом, почему я вас всех не порубил!
Разбойники ещё не поняли, что шанса у них нет. Но на этот раз подошли к отбору кандидатов довольно ответственно, остановили свой выбор на лучших. И, судя по движениям устремившейся на бой тройки, эти бандиты воевали вместе давно и между ними имелась отличная слаженность, синхронность действий.
Но и они долго не устояли против уже хорошо разогревшегося и первым бросившегося в атаку чужака. Один пал сразу с надрубленной шеей, второй выбыл из боя, оставшись практически без ноги, отрубленной ниже колена, и только третий прожил непозволительно долго. Отпрыгнул в сторону и, понимая, что мечом он бессилен спасти свою жизнь, отбросил его в сторону. Зато взамен выхватил метательные ножи и запустил в противника один за другим.
Тут и Менгарцу пришлось изворачиваться, как угрю на сковородке. Он тоже уронил свой меч и, прокатившись по земле в сторону, «сбил прицел» у подлого противника. Ну а когда тот достал третий нож, метнул свой с прекрасной балансировкой. Такие делали только в Цензорском княжестве, на заводе, оставленном колонистами из большого Космоса. Так что промашки не случилось: точно в переносицу.
А дальше, победитель трёх поединков, сумел поразить уже всех без исключения. И даже своих товарищей. Подняв свой меч, втыкая его стоя между камней и поглядывая на шевелящихся в первом шаге разбойников, он заорал:
– Ах так?! Сражаетесь не честно?! Тогда я вас всех порву голыми руками!!!
И с воплем дикой ярости бросился на банду в девяносто пять рыл. Рыла, конечно же, ошалели от такого поступка, чуть замерли на месте и постарались приподнять отвалившиеся вниз челюсти. Страшно им не было, уж каким бы великим воином ни был мечник, мистического ужаса он не навевал, и разбегаться никто не собирался. Но оружие из ножен стали вынимать все. А кто имел в руках луки, наложили стрелу на тетиву.
Пять ударов сердца – чужак преодолел двадцать метров, нисколько не обращая внимания на заполошные крики своих товарищей со скалы. Ещё удар – ещё пять метров. И глядя на это, у многих разбойников стали появляться злорадные улыбки. Но навстречу противнику они не побежали, а просто выставили вперёд левую ногу и стали поднимать луки.
А на шестом ударе сердца всё самое гротескное и произошло. Взбешенный чудак резко замер у костра, подхватил с земли какой-то кусок тряпки, и уже с её помощью снял с костра висевший над ним котёл с кашей. После чего с прежней скоростью рванул обратно. Два удара сердца – вздох возмущения сзади. Ещё три – первый звон спущенной тетивы. А беглец уже ловко подхватывает на бегу свой меч и мчится с ускорением дальше. Только теперь его обе руки уравновешены и лишь добавляют телу нужную устойчивость. Сзади послышался рёв с топотом, который тоже неплохо содействует ускоренному бегу в гору.
На последних метрах тропы перед самым гребнем Менгарец рассмотрел над головой полетевшие вниз камни. Это товарищи, дабы не тратить стрелы, просто отпугивали слишком рьяных преследователей, которые промчались уже через непосредственную точку поединка. Потом в дело пошёл лук мэтра Слиша, самого меткого из всех лучника. И ему удалось подранить одного и убить второго разбойника, пока остальные не спохватились и не откатились в безопасную зону.
Еле переводящий дух эмиссар приподнял демонстративно котёл и принюхался к нему со словами:
– Ну вот как всё удачно сложилось! И размялся, и пятерых уродов из строя вывел, и обедом для нас разжился! Ну не молодец ли я?
А пятеро боевых товарищей без слов смотрели на него выпученными глазами.
Глава 22
Удары в лоб и с тыла
Обед был съеден с огромным удовольствием, аппетитом и непрекращающимися панегириками в адрес «главного повара». Причём проведённой операцией не только самый молодой Ирин-тэ Шахов неприкрыто восхищался, но и маркиз с виконтом не стеснялись в выражениях. Да и обладающие удивительными познаниями мэтры не отставали в выражении восторга.
Причём последние как раз и сумели отыскать самые неудобные вопросы:
– Получается, что у его святости все вот такие отчаянные рыцари в помощниках?
– Да нет, – не стал скромничать эмиссар. – Только один. Да и тот, тьфу, стыдно признаться… казначей!
– И тем не менее если о Менгарце ходят невероятные легенды, а ты его ученик, то на что он тогда способен?
– Да на то и способен, что вы уже не раз видели…
– Ну а он у кого учился воинскому искусству?
– Вот когда с ним встретитесь, у него и спросите! – решительно открестился от дальнейших вопросов человек, прикрывающийся именем Николай. И перевёл разговор в продуктивное русло: – А раз никто не голоден, предлагаю ещё раз по очереди вздремнуть. Чувствую, что ночью нам ещё та предстоит работёнка!
Первым вызвался дежурить над тропой маркиз Хроммель, у которого боль в повреждённой коленке понемногу стихала, поддаваясь воздействию целебной мази. Ну а все остальные, невзирая на моросящий порой дождик, завалились спать. Тем более что на сытый желудок спится несравненно лучше, чем на пустой. Да и принесённый объём каши с мясом был рассчитан человек на двадцать, если не на двадцать пять. А когда на обед дают сразу четыре порции, и ещё знаешь, что враги щёлкают зубами от злости и недоедания – трофейный наварок становится сродни деликатесу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
