Читаем без скачивания Пикник на Лысой горе - Дарья Калинина

И инспектор устремил взгляд на Алексея. Ингрида последовала примеру инспектора. Взгляд ее был ужасен. От жестокой расправы Алексея спасла Ида.

— Нет! — в который раз вскрикнула она. — Дюша ни в кого не стрелял. Это я. Я выстрелила в Алексея.

Это все моя вина!

— Мама! — встревоженно вскрикнул Дюша. — Не наговаривай на себя напраслины. У тебя и папы уж точно не было повода стрелять в дядю Алексея.

— А она и не в него целилась, — спокойно сказала Инна. — Так ведь, Ида? Ты стреляла в Роланда Владимировича?

— Да, — понуро кивнула Ида. — Я перепутала.

— Она забыла в ванной свои контактные линзы, — пояснила Инна. — А без них она не смогла отличить своего свекра от Алексея. Тем более что они были одинакового роста. А на Алексее был надет свитер Роланда, который тот ему одолжил, потому что Алексей забыл дома свой. Ида просто ошиблась. Она выстрелила в свитер, который находился на человеке в кабинете Роланда. Она приняла того за самого Роланда.

— Ида! — поражение прошептал Алексей. — Как ты могла? Я всегда тебя так уважал. Почти так же, как свою жену.

— Не нужно ее осуждать, она защищала своего мужа и детей, — сказала Инна. — Ида знала, что Роланд затеял домашнее расследование. А биография Иды была такова, что ей никак нельзя было допустить, чтобы это расследование дошло до конца. Иначе Роланд отрекся бы от родства с ней, а заодно и с ее детьми.

— Но что такого мог раскопать Роланд? — спросил Алексей. — Ида всегда была образцовой матерью и женой. Роланд, мне казалось, всегда любил ее больше моей жены.

— Это быстро бы прошло, узнай Роланд тайну Иды, — сказал инспектор. — Мы можем рассказать ее всем? Обещаю вам, Ида, что сразу же после этого мы сорвем маски и с остальных членов вашей семьи. Так что вы не будете одинокой.

Немного поколебавшись, Ида кивнула. Нерешительно, но все же кивнула.

— Дело в том, что в молодости у Иды были проблемы с правосудием. Ей даже довелось посидеть в тюрьме, — сказал инспектор.

— Мама, это правда? — воскликнул шокирован:

Дюша.

— Ну, ты даешь, старушка, — сказала Стаей, уставившись во все глаза на мать.

— Ида, не может быть! — произнес побледневший Эрнест. — Я женился на преступнице. Не верю.

— Ваша жена пошла на преступление исключительно из самопожертвования. Она совершила преступление ради спасения жизни любимого человека, — сказал инспектор. — Вы все должны ею гордиться, а не порицать. Немногие бы отважились совершить то, что сделала она. За свое преступление она уже понесла наказание. На мой взгляд, слишком суровое. Но сделанного не воротишь. И случившееся много лет назад помогло мне разобраться в характере Иды.

Я понял, что она готова рисковать собой ради спасения тех, кто ей дорог. Это великолепное качество, но, к сожалению, у Иды оно стало несколько гипертрофированным.

— Значит, это тебе я должен быть благодарен за свою руку? — спросил у Иды Алексей. — Что же, спасибо, что не убила.

— Постойте, как Ида могла стрелять в Алексея, если она сидела вместе со всеми в гостиной? — удивилась Ингрида. — Вы мне это объясните?

— Объясню — кивнул полицейский. — В Алексея стреляли дважды. Один раз выстрел был сделан из сада.

— Это я! — торопливо сказала Ида. — Я стреляла из сада.

— Вот именно, — кивнул полицейский. — Но ваш выстрел пробил стекло в кабинете Роланда и попал в стул, на котором висел свитер Роланда. Вы, должно быть, совсем слепая без своих линз. Ума не приложу, как вы отважились стрелять, почти ничего не видя.

— Так мама ни в кого не попала? — обрадовался Дюша.

— Не попала, — заверил его инспектор. — Не говоря уж о том, что стреляла она из пневматического оружия. Убить им было возможно, только если бы она выстрелила в глаз с близкого расстояния.

— Ну, мама! — восхитился Дюша. — Так это ты стащила мой пугач? А я его обыскался. Но если дядю Алексея ранила не мама, то тогда кто? С нами в гостиной не было Эмилии, Зины и Эдгара. Ну и еще Сильви. И дедушки. Кто же из них?

— Никто, — сказал инспектор. — Ты забыл еще одного человека, которого не было с вами в гостиной.

— Кого же? — удивился Дюша. — Вроде бы я всех назвал. С нами не было еще дяди Алексея. Но не мог же он…

— Еще как мог, — кивнул головой инспектор. — Алексей сам задумал убийство. И ему нужно было сделать так, чтобы его признали неспособным сделать еще один выстрел. И ему это вполне удалось. В убийстве Арвида мы подозревали кого угодно, но только не калеку с раненой рукой. А Алексей еще и подогревал нашу жалость к себе, постоянно рассуждая о том, как болит у него рука. И он совершенно не может ею шевелить. Регулярно жаловался на слабость и жар. И его частые отлучки в клинику, якобы на перевязку и на уколы, тоже служили лишь для одной цели. Убедить всех, что его рана серьезней, чем была на самом деле.

— Зачем вы наговариваете на меня напраслину? — возмутился Алексей. — Я действительно был ранен.

Доктор Гун может это подтвердить.

— Доктора Гуна мы оставим напоследок, — сказал инспектор. — Он сделал вам перевязку и оставил лекарства. Вы их приняли, но они вам мало помогли. На следующий день вы лежали в постели, едва смогли спуститься к столу. Доктор навещал вас и признал ваше состояние тяжелым. И не велел вас беспокоить, Но к праздничному столу вы все же спустились. А после убийства Роланда температура у вас спала, лихорадка волшебным образом прошла. Тогда все приписали это шоку от случившегося. Но я понимал, что лихорадка от воспалившейся раны не может быть результатом! психологического шока. Это совершенно разные вещи. Но на всякий случай решил проверить свою догадку. И обратился в больницу, куда вы, Алексей, по вашим словам и словам вашей жены, ездили на перевязку.

Инспектор кинул на Алексея победоносный взгляд.

Алексей молчал.

— И что же мне стало известно? В больнице мне сказали, что больного с огнестрельной раной руки они в глаза не видели.

— Как это? — искренне удивилась Ингрида. — Я сама довозила его до больницы, а потом забирала обратно.

— Но с ним к врачу вы не ходили, — сказал инспектор.

— Не ходила, Алексей уверил меня, что это будет выглядеть смешно. И ходил один.

— Вместо визита к врачу он сидел в холле на втором этаже, — сказал инспектор. — А к врачу он не ходил потому, что никакой опасности его рана не представляла. И Алексею это было отлично известно. Так, пустяковая царапина. Которая не помешала ему пристрелить Арвида из собственного пистолета. Из того самого, из которого он прострелил руку самому себе. Мы искали вора, укравшего этот пистолет, а вы, Алексей, тем временем лежали себе в кровати и потешались над нами. Но зря вы это делали. С полицией шутки плохи.

— Согласен, я не ходил к врачу, потому что не нуждался в его услугах, — сказал Алексей. — Но не потому, что моя рука не болела, а потому, что мне оказывал профессиональную помощь другой врач. Доктор Гун. Спросите его, он подтвердит. А в больницу я ездил исключительно, чтобы успокоить свою жену.

Она не доверяет в отличие от меня врачам старой школы. А я доверяю. Доктор Гун лечил меня с самого рождения, и я не имею причин не верить ему. Он отличный врач. И вылечил меня от лихорадки после ранения. Но в ночь под Новый год она все еще жестоко трепала меня.

— Я беседовал с доктором Гуном. Да, он подтвердил: вы не могли взять в руки оружие и выйти в зимний сад, чтобы застрелить человека.

— И даже после этого вы мне не верите? — возмутился Алексей. — Ну, знаете!

— Знаю, — кивнул инспектор. — Знаю, что у вас у одного была весомая причина уничтожить Арвида.

Про грешки остальных Роланду Владимировичу и раньше кое-что было известно. Ему не нужен был никакой детектив, чтобы сказать: его внук Дюша — голубой, Вилли с Яном подчистую проигрались, а Алексей ведет дела фирмы спустя рукава. А вот Ингриде, которая была родной дочерью Роланда Владимировича, не было резона убивать его. Известие об их родстве могло только заставить старика расчувствоваться и увеличить ее долю.

— Но Арвид шантажировал Ингриду, — вылезла Наташа, — и она могла отравить его, потому что у нее не было денег, чтобы заплатить шантажисту. Ей ведь не хотелось, чтобы про ее детей говорили, что они ублюдки и родились от брака родных брата и сестры.

Тетя Ингрида, тебе ведь правда этого не хотелось? Ты всегда так ревниво заботишься о внешней благопристойности, а все великосветские знакомые с презрением отвернулись бы от тебя — какой сокрушительный удар!

— Но тем не менее Арвида она не убивала, — сказал инспектор. — И узнали мы это от Майи — невесты Арвида.

— От Майи? — удивилась Инна. — Как это вам удалось? Нам из нее ничего вытянуть не удалось. Клялась, что Арвид не посвящал ее в свои дела. Выходит, врала.

— Она вам не врала. Майя действительно мало что могла нам рассказать. Но девушка твердо стояла на том, что ее жених договаривался о деловой встрече за два часа до Нового года именно с мужчиной. Она даже слышала мужской голос в трубке, когда Арвид вел переговоры. Говорит, что иначе она бы Арвида никуда не отпустила.