Недис опрокинул девушку на спину и ворвался в восхитительное, желанное тело.
– О боги! – простонал он. – Никогда в моей жизни не было ничего подобного! Ты… ты просто чудо…
Недис не слышал, стонет ли Сафият, не пытался понять, достигла ли она уже заветного пика. Ибо он взошел, вбежал туда, где не был очень и очень давно. В темноте опочивальни прозвучал его одинокий стон. Сафият молчала.
Более того, она кляла себя, что не сбежала отсюда, как только почувствовала, что наваждение больше не властно над ней. Девушка обернулась к Недису – тот торжествующе улыбался…
Луна, устав любоваться затихшим городом, уснула в облаках.
– Теперь ты поняла, каким должен быть настоящий мужчина? – чуть надменно проговорил Недис-купец…
Сафият недоуменно посмотрела ему в лицо.
– Похоже, не таким, как ты…
Должно быть, ответа в этот раз от нее не требовалось. И тут Сафият увидела, а от увиденного ей стало нехорошо, как разом пали чары, превращавшие уже слегка надоевшего гостя в желаннейшего из мужчин мира. Как вдруг сузились широкие, свободно развернутые плечи, побледнела бронзовая кожа на груди, да и сама грудь вдруг стала напоминать цыплячью грудку.
«О красавица, еще день-два, и ты сама научишься колдовать… Готов спорить, что ты не уступишь никому из этих недоумков…»
Разнежившийся Недис-болтун ничего не заметил. Глаза его закрывались. Он с наслаждением потянулся и пробормотал сквозь пелену подступающего сна:
– Я, конечно, не идеален… Клянусь, ты не пожалеешь ни об одной минуте в моих объятиях… Особенно после…
Недис всхрапнул и от громкого этого звука на миг проснулся.
– … особенно после того, как мы с тобой прогуляемся… под луной…
Сафият прислушивалась к затихающему бормотанию. Голос купца утих, но девушке было мало услышанного, и она довольно бесцеремонно потрясла глупца за плечо.
– В полнолуние… так сладки поцелуи…
«Он сейчас опять уснет! Тряхни его как следует! А хочешь, я его когтями… приласкаю?»
Должно быть, ощутив молчаливое одобрение кота, Сафият еще раз потрясла засыпающего глупца. Неласково и довольно жестко.
– Почему под луной? Зачем мне с тобой гулять?
Недис разлепил глаза.
– В полнолуние мы отправимся с тобой за город… Туда, где были старые выработки… там ты… – Глаза купца закрылись и открылись вновь, но заметно было, что он уже видит сны. – Там ты и…
И опочивальню потряс богатырский, громовой храп. Увы, больше не было ни малейшей надежды на то, что Недис-болтун сможет сказать еще хоть слово.
Сафият вскочила с ложа и поспешно оделась. Не то, что пытаться уснуть, ей даже находиться рядом с этим человечишкой было противно.
Домашние башмачки отсчитали ступени вниз.
– Аллах великий, как я хочу кофе, – почти простонала Сафият.
– И я тоже, – подал голос Алим.
Девушка недоуменно посмотрела на Улугбека.
– Но коты же не пьют кофе…
– Коты обычно и не беседуют с хозяевами. Однако же я отвечаю тебе. Значит, и кофе выпить могу.
С этим трудно было спорить. И потому Сафият молча приготовила кофе и налила его в две чашки – одну, повыше, для себя и вторую, пониже, для кота.
Несколько минут царила благоговейная тишина: кофе, крепкий и ароматный, требовал к себе почтения.
– Аллах всесильный… – Девушка почти плакала. – Ну почему эти одинаковые разные купцы привязались именно ко мне?! Что им от меня надо? Почему не Малика? Не уважаемая Гюзель-ханым? Почему не Алмас? Почему я?
– Похоже, моя прекрасная, что именно ты избрана для какого-то очень важного деяния. И, боюсь, столь же опасного. Иначе никак не объяснить усердие, с которым эти господа пытаются вскружить тебе голову…
– Друг мой… – Сафият, нехорошо прищурившись, взглянула прямо в янтарные глаза кота. – Ты это называешь «кружить голову»? А по-моему, это называется совсем иначе…
– О моя добрая госпожа, – примирительно проговорил Алим, – не так уж важно, как сие назвать. Важно другое: зачем они с усердием, заслуживающим определенного уважения, приходят к тебе в дом, рассказывают тебе непривычные сказки и дарят ласки…
– «Дарят ласки»… – печально усмехнулась Сафият, но не стала продолжать.
– О да… – Кот ткнулся лобастой башкой в ногу девушки, и та взяла его на колени, совершенно не задумываясь о том, что делает.
Да и беседовать с Улугбеком, устроившимся на коленях, было куда удобнее, чем наклоняться почти к самому полу, дабы не пропустить ни слова из мудрых речей давнего друга.
– И зачем же, по-твоему, они это делают?
– Ты же слышала – чтобы прогуляться с тобой в полнолуние к старым выработкам за городской стеной. Я думаю, что там они надеются найти что-то очень важное для себя…
– Но я им зачем?! Четверо вполне самостоятельных, небедных, предприимчивых мужчин не могут найти вход в заброшенные каменоломни без помощи слабой женщины?
Сафият склонила голову набок.
– Отчего-то мне все это напоминает историю о мальчишке Аладдине, который должен был поднять для магрибского колдуна камень, дарующий власть над миром…
«Аллах великий, как я мог забыть, что она книгочея?! Еще минута – и она сама обо всем догадается! Хотя, быть может, это и к лучшему…»
Кот подобрал под себя лапы и устроился поудобнее.
– Но даже если и так… Аладдин-то был глупым мальчишкой. А ты вполне разумная, хоть и совсем еще молодая женщина…
– Коты, оказывается, тоже умеют льстить… – пробормотала Сафият и потянула Улугбека за ухо. Тот дернул башкой и недовольно потряс ухом.
– У кота, как известно, девять жизней. Что, по сравнению с ними, одна человеческая? Просто смешно…
Девушка усмехнулась – действительно, смешно.
– …так вот, твое преимущество уже в том, что ты знаешь, куда и зачем тебя хотят завлечь эти странные господа, столь похожие друг на друга. Так быть может, ты не будешь ждать полнолуния?
Девушка всерьез задумалась над этими словами. Сейчас ей было все равно, кто это сказал – человек или кот. Важно иное: прозвучал вполне разумный вопрос. Конечно, не ждать полнолуния, а прямо сейчас разведать, куда и зачем поволокут ее эти странные Недисы… А разведав, дождаться полнолуния и… пригласить городскую стражу, к примеру… Или сварить «аква тофану» по рецепту, который она нашла всего пару недель назад в старой книге… Или…
– Неплохая мысль, мой пушистый друг. Совсем неплохая. Знать бы еще, когда наступит полнолуние…
– Ну, это просто… Позволь, уважаемая…
Кот мягко спрыгнул наземь и взглянул в небеса. Лишь гало от Луны царило в синей вышине.
