от безысходности, музыкант начал штудировать фолиант Теда Дикса «Памяти Марка Болана», выпущенный еще в 1978 году. И в какой-то момент принялся его переводить. Спустя много лет я держу в руках оригинал русской версии этой книги — более сотни машинописных страниц — и не перестаю удивляться крайне изящному стилю перевода. Вот, например, как вспоминал запись альбома T. Rex продюсер Тони Висконти в авторском изложении Науменко:
«Я решил, что если Марк Болан собирается так меня обосрать, то это — конец игры... Я только что женился на певице Мэри Хопкин, и мы ждали ребенка. Мне предстояли немалые расходы, и поэтому я принял эти условия: меня урезали на 1%».
Кропотливо набивая на машинке русский текст и старательно вписывая в него ручкой английские слова, Майк автоматически переключался на иную, сказочную модель мира. В глубине души он мечтал быть похожим на Болана, но такой возможности у него не было. Лишь изредка и с огромным риском подпольные менеджеры устраивали ему эпизодические выступления в Москве — естественно, в акустике.
«Время от времени я слушал концерты Науменко в доме, где находился магазин «Спорттовары», — писал мне впоследствии Саша Агеев. — На квартирник собирали так... Раздается звонок: «Сегодня — Майк, проспект Мира, кольцевая, собираемся в 18:30». Приезжаешь — и сразу видишь проводника, поэтому стоишь тихо. Потом все собрались и пошли. В этот момент мы вычисляли лишних, их было хорошо видно... Прекрасно помню, что перед подъездом всегда стояли зеленые «Жигули». Знающие люди говорили: это — слежка, но при этом никого не винтили. В квартиру вмещалось до сорока человек, которые сдавали по три рубля. Я в то время был под прицелом, поэтому в мозгу действовало правило: никаких адресов, номеров квартир, телефонов, имен и фамилий. Это, кстати, трудно стирать из головы, но зато потом гораздо легче отвечать на вопросы».
И удивительно, что в этот мрачный период нашелся упрямый человек, который на свой страх и риск предложил лидеру «Зоопарка» сделать несколько выступлений в Казани. Организатора этих подпольных концертов звали Борис Мазин, и о нем имеет смысл рассказать подробнее.
Еще в начале восьмидесятых Мазин слыл в столице Татарстана примечательной личностью. Он был опытным меломаном, вел несколько дискотек, добывая новые записи по всей стране, от Прибалтики до Сибири. Параллельно подрабатывал внештатным корреспондентом в газетах «Комсомолец Татарии» и «Вечерняя Казань», регулярно публикуя материалы на музыкальные темы.
Осенью 1983 года выпускнику пединститута Борису Мазину грозил призыв в армию. Но Борис откосил от него, ловко имитируя шизофрению и клаустрофобию одновременно. Находясь на лечении в психоневрологическом диспансере, он впервые услышал волшебное слово «Зоопарк». Это был голос судьбы.
Как-то после очередной серии уколов лежавший на соседней койке «товарищ по несчастью» продекламировал Борису какие-то странные стихи. Примечательно, что это были не спетые под гитару песни, а именно стихи — авторства Михаила Науменко. Впечатленный необычной стилистикой, Мазин записал себе в блокнот «Сладкую N», «Лето», «Звезду рок-н-ролла» и «Пригородный блюз».
Выйдя из клиники, он тут же переписал у знакомых хиппанов альбом Blues de Moscou, который в свое время презентовал волосатым татарским единомышленникам питерский гуру Гена Зайцев.
Получив полный «джентльменский набор» песен раннего Майка, молодой журналист, по его воспоминаниям, «от восторга полез на стену». Он немедленно стал думать, как бы поскорее познакомиться с музыкантами, способными производить такой мощный драйв. Во время интервью с Андреем Макаревичем Мазин стал выпытывать у московского мэтра подробности о группе «Зоопарк». Оценив по достоинству такой неподдельный интерес, лидер «Машины времени» продиктовал телефон Коли Васина, а в качестве пароля вручил Борису свою визитку — чтобы знатный битломан указал «предъявителю сего» кратчайший «путь к храму».
Отпечатанная на плотной бумаге визитка жгла журналисту ладонь и призывала к нечеловеческим подвигам. Поэтому уже летом 1984 года Мазин катил в питерском трамвайчике на Ржевку — в направлении заповедного жилища Васина. После обсуждения всех альбомов The Beatles Борису был выдан заветный адрес, и вскоре казанский пилигрим звонил в дверь коммуналки на Боровой, прижимая к груди сумку с отборным татарским самогоном.
В комнате у своего кумира Борис не на шутку разволновался. Его занимало буквально все: залежи бесценных еженедельников Melody Maker и New Musical Express, магнитофон «Маяк-203», работавший при помощи вставленных спичек, допотопный телевизор, программы на котором переключались исключительно плоскогубцами. А со стены на него пристально смотрел Марк Болан в графическом исполнении Натальи Науменко.
Однако скованность Бориса исчезла в тот момент, когда Майк заговорил о старой рок-музыке из Англии и Америки. Даже у Наташи голова пошла кругом от незнакомых названий: The Troggs, Herman’s Hermits, The Righteous Brothers, The Kinks и множества других.
«Я очень внимательно изучал рок-н-ролл 50-х и 60-х годов, — вспоминал впоследствии Мазин. — Майк всегда искал музыкальных единомышленников и крайне удивился, когда обнаружил, что обсуждает с человеком из Казани альбомы Фила Спектора и The Hollies. Мы достали пиво, «сели друг другу на уши» и понеслось...»
На прощание очарованные друг другом рок-н-ролльные гурманы согласовали план действий. Через два месяца Борис привозит максимальное количество катушек с магнитофонной пленкой казанского завода «Тасма». А Майк, в свою очередь, заселяет его на квартиру к Саше Старцеву.
«Во время второго приезда Науменко подарил мне пленку с Вудстокским фестивалем, — рассказывал Мазин весной 2019 года. — Выяснив, что я не знаю этой записи, он сказал со смешком: «Вообще-то по большей части это порядочное говно, но ты все-таки послушай». А когда он узнал, что я люблю Джими Хендрикса, то заявил, что американский гимн в его исполнении звучит на Вудстоке просто омерзительно. Но знать это надо».
Тогда никто не мог себе представить, во что вскоре выльется спонтанное знакомство двух меломанов. А события тем временем развивались совсем не поступательным образом. Они опережали не только историю «Зоопарка», но и историю страны.
Как известно, настоящий энтузиазм пробивает любые стены. Когда Мазин получил по почте от Майка первые альбомы «Зоопарка», у него «от радости совершенно улетела крыша». Скупив у Саши Старцева все номера «Рокси», он стал частым гостем его квартиры-салона и вскоре подружился с музыкантами «Зоопарка» и «Аквариума».
Окунувшись в богемную жизнь Ленинграда, Борис ощутил весь драматизм ситуации, в которой жили нищие питерские рокеры. И по возвращении домой Мазин не на шутку задумался. Тогда ему искренне казалось, что сделать очередную студенческую дискотеку и концерт рок-группы «Зоопарк» — это, по сути, одно и то же. У него были и аппарат, и немало знакомых, поддержавших идею ангажировать Майка на серию концертов.
На
