Харпер ему нравится. И эта симпатия принадлежит ему. Вот и всё.
В то же время он чувствовал себя виноватым. Как он мог ценить правду и одновременно быть лжецом? У него было так много вопросов о мире, о жизни и людях, так много того, что сбивало с толку. Верил ли он, что скрывать информацию от кого-то — это совсем не то же самое, что лгать? Была ли какая-то разница?
«Нет», — подумал Джек. Он сталкивался и с тем и с другими, и когда правда вскрывалась — боль была одинаковой.
У него было много сомнений и вопросов. Его мозг походил на пустой сосуд, мысли метались туда-сюда, летали вихрем, одна сменяясь другой. Так быстро, что он не мог ухватиться, почувствовать твердую почву под ногами. Эти новые чувства, возникшие только потому, что ему стало важно мнение этой женщины, буквально сбивали с ног. Она стала важной. Он хотел, чтобы она доверяла ему. Он хотел ей нравиться.
— А что ценишь ты?
— Я?
— Да. Что для тебя важнее всего?
Харпер молчала, похоже, всерьез обдумывая его вопрос.
— Стабильность, я думаю… любовь. — Её щёки порозовели, и она отвела взгляд.
«Неужели ей стыдно желать любви? Интересно, почему? Она тоже потеряла людей, которых любила. Если, несмотря на это, она всё ещё хочет полюбить — она очень смелая».
— Есть ли она у тебя в жизни… любовь?
Харпер выдохнула и слегка рассмеялась.
— Ты можешь быть очень прямолинейным, если этого захочешь.
— Я задаю неправильные вопросы? — Ему стало стыдно. Он не знал, как обсуждать свои мысли с другими людьми. Иногда он даже не знал, как разговаривать с самим собой.
— Нет. — Она покачала головой. — Нет. Ты спрашиваешь всё верно. Да, в моей жизни есть любовь. Я люблю своих друзей, и я люблю детей из школы-интерната, в которой работаю. — Она снова улыбнулась, но во взгляде застыла грусть и пролегла тень тоски.
— Ты любишь мужчину?
«Пожалуйста, скажи: «Нет».
— Нет, — прошептала Харпер, встретившись с ним взглядом, потом резко встала и глянула в окно. — О, боже! Ты только посмотри!
Снег падал быстро, большими пушистым хлопьями, и это значило, что близится долгая и яростная метель. Джек видел это раньше, много раз. Он знал, что будет дальше.
— Кажется, ничего хорошего.
Джек встал, подошёл к входной двери и открыл её. Порыв ледяного ветра ударил ему в лицо, заставляя отступить назад.
— Это ледяная буря. — Он понял это, как только увидел эти пушистые хлопья, смешанные с льдинками.
Харпер подошла к нему, прикрывая лицо рукой, и закрыла дверь.
— Боже, как неожиданно и быстро она началась. Я должна уйти прежде, чем она совсем разойдётся.
Джек повернулся к ней.
— Уже поздно.
Харпер встретилась с ним взглядом.
— Я потеряла счёт времени. — Она посмотрела в окно, нервно качнула головой, достала из кармана телефон и посмотрела на него. — Связи нет. Но я уже оказывалась в такой глуши. Иногда, самое главное — найти нужное место и всё заработает.
Джек не понимал, о чём она говорит — он знал, что такое телефон, но не знал, как он работает. Предмет в её руке был для него загадкой, но он не задавал вопросов. Меньше всего ему хотелось, чтобы она видела в нём ребёнка.
— Мне нужно идти к своему грузовику. — Харпер схватила куртку.
— Я пойду с тобой.
— Нет, всё в порядке. Я сейчас вернусь.
— Я пойду с тобой, — повторил Джек, не желая отпускать её одну под завывающий ветер.
Он быстро надел пальто и ботинки, распахнул дверь и прищурился от злого, ледяного ветра, обжигающего лицо. В ледяной буре очень легко заблудиться. Один неверный шаг или поворот — и вдруг ты уже не знаешь, где находишься, и видишь дерево прямо перед собой, только когда на него натыкаешься.
Джек заслонял собой Харпер от ветра, пока они шли наугад к тому месту, где стоял грузовик. И только оказавшись на расстоянии вытянутой руки, смогли его разглядеть.
Однажды Джек заблудился в подобной ледяной буре. Помниться, он присел на корточки рядом с Щенком и чуть было... Он отогнал от себя эти воспоминания. Не хотел сейчас об этом думать.
Харпер, наклонив голову, обошла Джека. Ветер задул сильнее, порывистее, сорвал капюшон с её головы и разметал волосы. Харпер рассмеялась — но смех был высокий, как у испуганной птицы, — и забралась в грузовик. Джек последовал за ней и захлопнул дверцу, спасаясь от яростного ветра, который колотил по грузовику, пробираясь в щели, изо всех сил стараясь добраться до них. Шум ветра немного стих, хотя грузовик трясло, а дом был невидим за лобовым стеклом.
— Боже мой, — сказала Харпер, откидывая назад волосы. В них, словно драгоценные камни, сверкали в слабом свете, исходящем от телефона, который Харпер снова достала из кармана, кристаллики льда.
Она грустно вздохнула, затем подняла телефон и начала водить им из стороны в сторону.
— Блин, черт… ах. Дерьмо!
Она делала это ещё с минуту и, наконец, опустила руки.
— Телефон не ловит сигнал. Никак. — Она повернулась к Джеку. — Не думаю, что мне стоит садиться за руль. Я, скорее всего, врежусь в дерево, пытаясь добраться до дороги, или съеду в обрывы по обочинам. Я просто подожду здесь. Уверена, буря скоро утихнет. — Харпер посмотрела на Джека широко раскрытыми глазами, словно, ожидая, что он скажет.
Он нахмурился. Неужели она пытается убежать от него? Неужели она хочет сидеть в своем холодном грузовике, а не с ним?
— Зачем тебе мерзнуть здесь, когда внутри тепло?
— Я просто ненавижу появляться у тебя на пороге и заставлять тебя проводить время со мной.
«Заставлять его? Я больше и сильнее. Она не может заставить меня сделать что-либо. Я мог бы раздавить её, если бы захотел».
Джек нахмурился. Он не понимал, когда она говорила что-то подобное: слова, в которых не было смысла. Джек не знал, что и ответить.
— Если бы я не хотел, чтобы ты осталась, я бы попросил тебя уйти.
Харпер сделала глубокий вдох, который был прерван шумом очередного мощного порыва ветра снаружи.
— Я пыталась быть вежливой. — Она покачала головой и беспомощно вздохнула. — Я думаю, говорить вежливо — это чуть ли не отдельный язык, не так ли? — Она перевела дыхание. — По сути, довольно глупый.
Джек задумался.
