class="p1">Она кричала: «Откуда ты знаешь! Может, я и ничтожество, но ты кто такой! Мне теперь сдохнуть?» – но на устах сорвалось лишь: «Это неправда».
Капли дождя стекали по окнам и оставляли полосы влаги. Дождь закончился, витал остаток осеннего настроения. Тучи рассеялись, оголив небо в густой синеве. На внутренней стороне небесного шатра жирными пятнами светили звезды. Луна, будто око, наблюдала за движением состава. Таинственным образом луна влияла на движение электропоезда, точно на приливы и отливы океана.
Плотно прижатые друг к другу хвойные стволы шли ровным коридором по сторонам железнодорожных путей. Если смотреть из окна под небольшим углом, то лес будто приобнимает электричку. Лиственный цвет состава сливался с деревьями, словно лес поглощал и становился единым с электропоездом.
Вдали появлялись очертания загородных домов. Их заостренные крыши казались верхушками гор. В окнах свет не горел. Поселок походил на заброшенный, если бы не блеклое свечение уличных фонарей.
Он затянулся последний раз тлеющей сигаретой и резким выдохом избавился от дыма. Он потушил окурок об пластиковую обивку стены и вычертил черным угольком неясный символ.
– Послушайте, да это же как минимум неучтиво! – встал и сказал мужчина, сидевший позади. – Вокруг вас сидят люди, которым неприятно!
Мужчина наклонился в поисках ответного взгляда собеседника. Его длинный до пола плащ смялся в поясе. Сидел он мешковато: плащ был велик. Не получив ответа, мужчина выпрямился, задрал матерчатую кепку на затылок и почесал залысины.
– Не смешите меня, Кирилл Кириллыч! Вам ли заботиться об окружающих! – сказал парень, глядя перед собой.
– А мы с вами знакомы? – сказал Кирилл Кириллович.
– Уж мне ли не знать, – с глубоким выдохом ответил парень, – мне ли не знать, как вы нагло забираете чужие деньги и присваиваете чужой труд себе в заслуги. Довольно учтиво, не правда ли? Противно говорить, какое мелочное оправдание вы себе нашли!
Кирилл Кириллович приподнял плечи, а голову вжал в торс, словно в какой-нибудь панцирь. Он не раздумывал, откуда этот парень все знает, не раздумывал о последствиях махинаций с деньгами. Его беспокоило только собственное отношение к себе. Он пришептывал и повторял, как мантру: «Я применю эти деньги лучше, я прав. Я достоин этих денег, я прав. Они им ни к чему, я прав, прав…» Но чем глубже он пробирался в дебри мыслей, тем отчетливее сознавал, как им овладевает сомнение. Сомнение возникло, как инфекция, и захватило каждый кусочек сущности. Чем больше он бормотал эти слова, тем меньше в них верил.
– Да, Кирилл Кириллыч, вы правы, – иронично опрокинул парень с довольной улыбкой.
– Я… я лучше… – Кирилл Кириллович дважды запнулся, прежде чем оправдаться.
Он размяк. Ноги не держали, хоть ничком падай на заплеванный кожурой от семечек пол электрички. Но он собрался с мыслями и хотел было сказать: «Мне стыдно», – но выдавил лишь: «Не по себе».
Электропоезд приближался к станции. Проехали очередной путепровод. Засверкали вспышки фонарей, освещали бетонные платформы. Скрипучий треск тормозных колодок. Оглушающий и нервозный. Плавный наклон пассажиров по ходу движения как бы выказывал негласную благодарность машинисту за легкую остановку и успешное прибытие.
«Саблино, следующая остановка Тосно два», – оповестил женский голос.
Парень непринужденно вышел, соскочил с платформы и скрылся.
«Осторожно, двери закрываются, следующая остановка Тосно два».
Хлопок дверей, свист головного вагона и резкий толчок: электропоезд двинулся.
***
– Так значит, он так просто называл их имена и рассказывал секреты? – сказал один.
– Ну да, так и есть, – сказал второй.
– И откуда он это знал?
– А мне почем знать! Но говорят, он не следил за ними и вообще знать их не знал. Но все про них рассказывал!
– Что-то ты мистику плетешь.
– Да, мистика и только.
Темнота сгущалась. Свечение звезд медленно угасало, словно убавляли напряжение у мириад лампочек. Природное освещение постепенно уступало освещению искусственному: дневной свет ламп затмевал ночную луну. Электропоезд приближался к городу, яркость огней которого нарастала. Из земли выросли монолитные дома. Издали фантазия угадывала незатейливые образы в горящих окнах.
«Конечная станция, будьте осторожны при выходе из электропоезда, соблюдайте правила безопасности, не переходите пути, пользуйтесь специальными переходами», – скороговоркой проговорил главный машинист. От вопросов в голове возник неприятный осадок. Сколько он не искал ответ, находил лишь очередной вопрос. Вопросы множились один за другим, ответов же не прибавлялось. Он встал и потянулся, распрямив руки в стороны, почесал лысую макушку и разбудил студента.
Людей было немного, всем хватало места. И все же люди по привычке толпились в тамбуре. Майя Валентиновна шла по лестничному переходу и вертела в голове тот взаимный взгляд, который обжег при выходе. Что-то продиктовало ей обернуться, и она обернулась. Взгляд встретился с его взглядом, Кирилла Кирилловича. Столько грусти она прочитала в его глазах, столько сожаления и раскаяния. Глаза будто шептали на ухо: «Правда, это правда».
Ноги сводило от усталости. От шума дороги трещало в голове. «Как хорошо, что я живу рядом», – утешала себя Майя, пока скользила между улочек к дому. Стоило пройти сквозь арку во двор, как шум города разом утих. Она отворила металлическую дверь и прыгнула в темноту парадной, оставив снаружи холод и пищание электронного замка. «Лифт снова не работает. Хорошо, мне только на четвертый», – подумала она и почему-то печально вздохнула. Стук-стук, мерно ступала Майя замшевыми сапогами по цементным ступеням узкой лестницы. В пролетах этажей доносился запах прогнившего мусоропровода.
Она повернула ключом в замочной скважине, трижды прозвучал железный стук засовов. Дверь свободно раскрылась. В прихожей из-под абажурной люстры горел красноватый свет. С порога встречали супруг и его сын. У обоих на лице умиление и радость. У обоих по-своему.
– Я все жду тебя, – сказал супруг и подбежал к ней, путаясь ногами в кухонном фартуке. – Как ты сегодня? – он расправил усы в улыбке, схватил ее руку и поцеловал в тыльную сторону ладони.
В глубине квартиры зашипело, просочился запах гари. «Ах, тыж…» – вскрикнул супруг и убежал. Майя устало сняла куртку, повесила на плечики и убрала в шкаф. Она села на пуф, расстегнула молнию на сапогах и медленно стянула обувь. Сын все стоял. «Привет!» – сказал он и лукаво улыбнулся.
– Здравствуй, Денисочка, как в институте? – сказала она.
– Все путем, – ответил он разочарованно и ушел к себе.
Майя шагнула и, не устояв, плюхнулась обратно на пуф. Тело начало содрогаться. Она обхватила голову руками. Хотелось заплакать, но сколько она не тужилась, не выдавила и капли, словно отжимала сухую тряпку. В голове засели слова незнакомца в электричке. Майя встряхнула голову и вернулась обратно в квартиру. Что же делать?
Она заглянула в кладовую,
