Приняты были гости в первой комнате одной из хижин, где находилась жена Мануэля Ассомпсиона — метиска, происшедшая от брака бразильского индейца с негритянкой, и его два сына — рослые ребята двадцати пяти и тридцати лет. Цвет лица у них был несколько белее, чем у отца и матери.
Жак Хелло и его товарищи были встречены очень радушно. Так как вся семья комиссара понимала и говорила по-испански, то разговор завязался без затруднений.
— Прежде всего, — обратился Мануэль к своей жене, — так как «Галлинетта» будет исправляться два дня, сержант и его племянник будут жить здесь. Ты приготовишь им одну или две комнаты, как им удобнее.
— Две, если вам не трудно, — ответил сержант Мартьяль.
— Две так две, — заметил комиссар, — и если господин Хелло и его друг хотят ночевать в нашем доме…
— Благодарю вас, — ответил Герман Патерн. — Наша пирога «Мориша» в исправности. Не желая причинять вам беспокойства, мы сегодня вечером вернемся на нее.
— Как вам угодно, — сказал комиссар. — Вы не стеснили бы нас, но мы не желаем стеснять и вас.
Затем, обратившись к своим сыновьям, он сказал:
— Нужно будет послать несколько лучших наших слуг, чтобы они помогли экипажам лодок…
— Мы тоже поработаем с ними, — ответил старший из сыновей.
После завтрака, за которым было подано много дичи, фруктов и овощей, Мануэль стал расспрашивать своих гостей о цели их путешествия.
До сих пор верхнее Ориноко посещалось лишь редкими купцами, которые направлялись в Кассиквиар, лежащий выше Данако. Дальше этого пункта плавание в коммерческих целях не практикуется, и только исследователи могли направляться к истокам реки.
Комиссар поэтому был несколько изумлен, когда Жан сообщил ему причины, заставившие его предпринять это путешествие, к которому присоединились его два соотечественника.
— Так вы в поисках вашего отца?.. — спросил он с волнением, которое передалось его сыновьям и жене.
— Да, и мы надеемся напасть на его следы в Санта-Жуане.
— Вы ничего не слышали о полковнике Керморе? — спросил Жак Хелло Мануэля.
— Никогда при мне не произносили этого имени.
— Но двенадцать лет назад вы уже были в Данако? — задал вопрос Герман Патерн.
— Нет… Мы тогда находились еще в Гуачапане и ничего не слышали о том, чтобы полковник Кермор был в этих местах.
— А между тем, — сказал сержант Мартьяль, который понимал достаточно, чтобы принять участие в разговоре, — между Сан-Фернандо и Санта-Жуаной ведь нет другого пути, кроме как по Ориноко…
— Это самый легкий и прямой путь, — ответил Мануэль, — и путешественник здесь в большей безопасности, чем в том случае, если он углубится в страну, где бродят индейцы. Если полковник Кермор направился к истокам реки, то он должен был подняться по реке так же, как и вы.
Говоря таким образом, Мануэль Ассомпсион не производил, однако, впечатления, что он уверен в своих словах. И действительно, было странно, что полковник Кермор, направляясь в Санта-Жуану, не оставил за время своего плавания по Ориноко от Сан-Фернандо никаких следов.
— Скажите, пожалуйста, — спросил комиссара Жак Хелло, — вы посещали миссию?
— Нет, я вообще не ездил к востоку дальше устья Кассиквиара.
— Вам говорили когда-нибудь о Санта-Жуане?
— Да… как об учреждении, которое благодаря энергии его начальника процветает.
— Вы не знаете отца Эсперанте?
— Знаю… я видел его раз года три назад… Он спускался по реке по делам миссии и остановился на день в Данако.
— Каков он собой, этот миссионер?.. — спросил сержант Мартьяль.
Комиссар описал отца Эсперанте и нарисовал его портрет, который сходился с тем, что говорил о нем испанец Жиро, Таким образом, не было сомнений, что последний, как он и заявлял, действительно встретил миссионера в Каракасе.
— А со времени его пребывания в Данако, — заметил Жан, — вы не встречались больше с отцом Эсперанте?
— Нет, — ответил Мануэль. — Впрочем, несколько раз я узнавал от индейцев, которые приходили с востока, что Санта-Жуана с каждым годом расширяется.
— Я уверен, — сказал Жак Хелло, — что мы встретим хороший прием у отца Эсперанте…
— Можете в этом не сомневаться, — заметил Мануэль, — он отнесется к вам радушно.
— Ах, если бы он мог направить нас по следам моего отца! — прибавил Жан.
После полудня гости комиссара должны были осмотреть плантацию со всеми ее полями и насаждениями, с лесами, где сыновья Мануэля вели нескончаемую войну с воровками-обезьянами, и с лугами, на которых паслись стада.
Было время сбора каучука, в этом году очень раннего. Обыкновенно он начинается в ноябре и продолжается до конца марта.
Поэтому Мануэль сказал:
— Если это может вас интересовать, я покажу вам завтра, как добывается каучук.
— С удовольствием, — ответил Герман Патерн.
— Для этого надо встать рано утром, — заметил комиссар. — Мои сборщики каучука начинают работу с рассветом…
— Мы не заставим их ждать, будьте спокойны, — ответил Герман Патерн. — Что ты скажешь, Жак?
— Я буду готов вовремя, — обещал Жак Хелло. — А вы, дорогой Жан?..
— Я не пропущу этого случая, — отвечал Жан, — и если дядюшка будет еще спать…
— Ты меня разбудишь, племянник, ты меня разбудишь, надеюсь! — заметил сержант Мартьяль. — Раз мы приехали в страну каучука, то мы по крайней мере должны узнать, как делают…
— …резину, сержант, резину! — воскликнул Герман Патерн.
После прогулки, которая продолжалась все послеобеденное время, общество вернулось к дому комиссара.
За ужином собрались к одному столу. Разговор шел главным образом о путешествии, о приключениях, случившихся со дня отъезда из Кайкары, о нашествии черепах, о чубаско, который чуть не стоил путешественникам жизни.
— В самом деле, — подтвердил Мануэль, — эти чубаско ужасны. От них не избавлено и верхнее Ориноко. Что касается нашествия черепах, то нечего их бояться на этой территории, где нет песков, годных для несения яиц: эти животные встречаются здесь только одиночками.
— Не будем говорить о них худо! — заметил Герман Патерн. — Хорошо сваренный суп из черепах вещь превосходная! Только с одними этими животными да с жарким из обезьян — кто поверит этому? — можно быть сытым, поднимаясь по вашей реке!
— Совершенно верно, — сказал комиссар. — Но, возвращаясь к чубаско, должен предупредить вас, чтобы вы остерегались их. Выше Сан-Фернандо они так же неожиданны и так же сильны, как и ниже его. Лучше было бы, если бы вы не давали случая господину Хелло второй раз спасать вас, Жан!
