нужно, и самые перспективные цели тут — это предприятия по производству ядерного оружия, авиационные заводы и лаборатории Редстоунского арсенала в Хантсвилле (штат Алабама), где трудится команда немецких инженеров конструктора Вернера фон Брауна, возглавляющего армейскую группу по разработке ракет.
Как сообщила энергооболочка, первый успешный запуск ракеты Редстоун (в будущем Юпитер) должен состояться в августе этого года, после чего президент Эйзенхауэр присвоит программе наивысший приоритет. А вот это безобразие необходимо немедленно предотвратить, плохие игрушки у нехороших парней отобрать, и при этом крепко дать по рукам, чтобы не тянулись к тому, что им теперь запрещено. Надо избавить этот мир от ужаса перед внезапной ядерной войной, когда миллионы людей по обе стороны океана будут сжиматься в комок от страха перед тем кошмаром, который может произойти в любой момент.
Когда старина Роберт рассказал мне, какого страха им с женой довелось натерпеться во время Карибского кризиса, я ответил, что это не Советский Союз угрожал Америке внезапным уничтожением, а совсем наоборот. При этом пропаганда, что лилась со страниц газет, репродукторов радио и с экранов телевизоров в глаза и уши простых американцев, была, есть и будет чистой ложью, обоснованной только жаждой мирового господства, которую испытывают правящие круги в Вашингтоне. Потом, немного подумав, я добавил, что до тех пор, пока человечество не войдёт в прямую конфронтацию с кланами эйджел, жить ему лучше раздельно, по обе стороны Атлантического и Тихого океанов. Иной путь, с господством одной системы, ведет к деградации и вырождению победившей стороны. Проходили мы подобное в начале двадцать первого века. Родной для меня шестнадцатый год был ещё цветочками, а вот к двадцать второму, когда власть в Америке захватили сумасшедшие и маразматики, в мировой политике созрели тучные и очень ядовитые ягодки. Впрочем, если до подобной почти неограниченной власти допустить московских товарищей, особенно в их исходном, немодифицированном виде, то результат будет такой же или даже хуже.
Поговорил, и убедил. Однако больше моих бесед на Роберта Хайнлайна повлияло общение с адмиралом Ларионовым и товарищем Антоновой. Оказывается, они были хорошо знакомы лично и даже дружили в том прошлом для них мире, где Советский Союз под благотворным влиянием Старших Братьев смог наложить свою руку на всю Евразию, включая Британские и Японские острова. И там тоже американская элита захотела пободаться за мировое господство, а потому после смерти Рузвельта в пятьдесят девятом году (на его седьмом президентском сроке), взбрыкнула и одно за другим разорвала все послевоенные советско-американские соглашения и устроила почти такую же Холодную войну как в Основном Потоке.
Однако в том мире результат попытки янки оспорить роль самого сильного парня на деревне, как я понимаю, оказался сомнительным. Где мистеры на эту лошадь сели, там они с неё и слезли, а вот издержки от разрушения Совладения и разрыва торгово-экономических связей у янки вышли немаленькими. Во-первых, их стартовые позиции оказались гораздо слабее. Во-вторых, время было упущено. В третьих, дикий американский рынок не смог конкурировать с советской гибридной экономической системой, в которой коммунистические методы в сфере добычи и переработки сырья, а также изготовления средств производства, гибко сочетались с рыночными отношениями в производстве и распространении товаров народного потребления. Итогом недолгого клинча, кто кого разорит вдрызг, в начале шестидесятых годов стала новая великая депрессия (как я понимаю, случившаяся вместо Карибского кризиса), из которой Америка выползла на коленках, утратив свой любимый «задний двор» и блюя кровью.
И во всех остальных мирах двадцатого века, отданных мне для исправления, необходимо добиваться того же результата. Америке вредно иметь много денег, по крайней мере, до тех пор, пока её алчность не войдёт в берега умеренности. Впрочем, и сам старина Роберт давно подозревает, что американская политика во второй половине двадцатого века марширует совсем в другом направлении, чем надо, а после обстоятельной беседы с капитаном Зотовым он смог точно выяснить конечный пункт назначения, куда его страну ведут истинные хозяева Града на Холме. Но ему, как и другим простым американцам, совсем не надо к Вратам Ада, и именно поэтому мистер Хайнлайн мой союзник — не только ситуативно, но и стратегически.
С генералом Брэдли все гораздо сложнее. Он все ещё верит в великую миссию Америки принести демократию всему миру, и раздосадован неудачным ходом конфликта. И это несмотря на то, что удачный, по мнению американских политиканов и генералов, сценарий войны по плану «Дропшот» включал в себя смерти десятков миллионов людей, в том числе и самих американских солдат, которым «посчастливилось» бы наступать через территорию, загаженную радиоактивными осадками. Вот такое оно, «счастье по-американски». И в то же время моя операция «Бетельгейзе» обошлась в совсем небольшие потери противника. Общая численность попавших в советский плен американцев и англичан в разы превысит количество убитых, а немцы… пока не при делах, ибо бундесвер ещё не создан.
— Мистер Брэдли, — сказал я, бросив на американского генерала Истинный Взгляд, — вы признаете, что эта война вами проиграна?
— Да, черт возьми, — ответил тот, — признаю. Я также признаю, что вы, как русский по крови, имели полное право вмешаться в ситуацию и надавать нам по шеям. Я не могу признать только того, что моя страна и мой народ прокляты и нет им спасения.
— Нет проклятых народов, — с громыханием в голосе произнёс я, — есть проклятые идеи! Прокляты идеи богоизбранного народа, расы господ и исключительной нации, проклята идея о том, что человек может владеть человеком, а также та идея, что процент прибыли — это все, а интересы людей — ничто. Проклята идея, что кого-то можно обязать вечными невозвратными долгами под сложный процент, а также идея, что поставщику или работнику можно не заплатить положенного или отдать только часть справедливой оплаты. Проклята идея о том, что если тебе понравилась земля соседа, его дом, жена или дочь, то соседа можно убить, а нужное взять себе. Проклята идея мирового господства, за которой вы, американцы, погнались как ослик за подвязанной морковкой. Я вмешался в ваши дела не только потому, что Россия, сиречь Советский Союз, это моя родина, а русские люди и другие советские народы родные мне по крови. Совсем нет. Я выступил против вас в первую очередь из-за того, что элита вашего государства исповедует проклятые идеи. И живы вы до сих пор только по той причине, что мой Патрон любит всех своих детей, и послушных и непослушных, а потому желает не смерти грешника, но его исправления.
По ходу того как я читал эту нотацию, внутри меня вставал на дыбы архангел,
