— Элизабет, прекрати. Я не хочу ругаться.
— Тебе же нравится щекотать себе нервы, да? Вся эта история с бандитами... доставила тебе удовольствие? Так вот мне ни грамма! Я не хочу, чтобы меня снова похитили и угрожали пытками! Не хочу слышать от Бориса, что ты при смерти. Не хочу убивать кого -то, спасая тебя.
Меня затрясло от рыданий. Прошлое подняло свою дьявольскую голову, вцепилось в меня когтями и тащило обратно в ад. Демид сграбастал меня в объятья, поглаживал по голове, его футболка быстро промокала от моих слез.
Он молчал. А что он скажет? Мы улетели на другой конец планеты от всех потрясений, но из памяти они никуда не денутся. Отдых на острове их не сотрет. И страх испытать нечто подобное точил меня изнутри, словно паразит.
Мне хотелось, чтобы Демид что-то сказал. Хоть что-то. Помог мне вынырнуть из пучины боли, от которой выворачивало все внутри.
Его объятья говорили, я рядом, ты сейчас в безопасности, нет смысла переживать. Но они ничего не обещали.
Он прав. Нам нужно поговорить нормально. Проблема в том, что наше “нормально” кардинально различалось. Как сделать так, чтобы он меня услышал? Как до него достучаться?
Если он не захочет ради меня менять свою жизнь, значит, я должна смириться с опасностью, которая будет вечно где-то за спиной? Как, черт возьми, как?
Демид взял меня за плечи, убрал спутанные волосы с лица и смял мои губы своими. Его поцелуи заберут меня у страха, настойчивые руки прогонят дрожь из тела, но секс подарит лишь временное утешение. Я не стала сопротивляться. Я нуждалась в нем. Пусть временном...
Ночью я много думала, пока Демид спал. Вырубилась под утро, а когда проснулась — его рядом не оказалось. Наверно, не стал меня будить и пошел завтракать.
Наверно, но для своего спокойствия я решила сначала убедиться в том, что он действительно пошел есть, а не что-то случилось. Выбралась из постели, завернулась в шелковый халатик и босиком отправилась на кухню. Прислуга жила в отдельном домике, и они приходили, только когда их звали, поэтому везде стояла тишина.
Почти. С улицы донесся голос Демида.
— Погоди, я сейчас отойду от дома.
Он разговаривал по телефону? Я о чем-то не должна слышать? Сердце пустилось вскачь
— я осторожно посмотрела в окно, увидела, куда по тропинке между пальмами свернул Демид, и тихо пошла к выходу из дома.
Все-таки телефон он не выбросил. Где-то хранил. Случилось что-то срочное, раз он его достал?
Слишком далеко Демид отходить не стал, я не рискнула подобраться слишком близко — песок хоть и глушил шаги, но за тонкими пальмами даже боком не спрячешься. Я присела за папоротниковыми кустами и навострила уши. Шум океана, как назло, глушил некоторые слова.
— Ты уверен, что. Ну хорошо, что удалось отследить его базу. По вашим каналам больше. Отлично. А, кстати, брата Элизабет вы... То есть как?. Я тебе непонятно объяснил?! — Демид начал срываться на крик. — Какого хрена? Борис, твою мать, еще раз начнешь действовать без моего приказа и я тебя уволю! Да я просил меня не беспокоить, и это значит, ожидать распоряжений, а не принимать решения в одиночку!.. Послезавтра мы возвращаемся. До связи.
Похоже, не получится у меня делать вид, что я не слышала разговора.
Демид торопливыми шагами возвращался к дому, а деться мне некуда — разве что в песок закопаться. Почему он так быстро закончил разговор? Нельзя было чуть дольше поболтать с Борисом, чтобы я успела тихо скрыться? Черт бы его побрал!
Не знай я, что Демид меня точно обнаружит, я бы еще подумала, стоит ли прямо предъявлять претензии насчет услышанного, но теперь...
Я резко выровнялась, и в голове загудела кровь. В трех шагах от меня Демид остановился как вкопанный. Черты его лица враз заострились от прилива злости. Взгляд черных глаз парализовал меня — и пронзал ядовитыми копьями.
— Элизабет! Ты подслушивала, что ли? — Он скривился, отчего меня обдало зябким холодом. Скривился так, мол, как я посмела? Как вообще мне такое в голову пришло сделать?
— Что ты от меня скрываешь?!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— С чего ты взяла? У тебя паранойя!
— Ну конечно. — Хотелось обхватить себя руками, чтобы немного согреться, защититься от его колючего голоса. Но так я покажу свою слабость. Вместо этого я сложила руки на груди и заставила себя расправить напряженные плечи. — Ты сам ушел подальше от дома, чтобы поговорить по телефону. И еще спрашиваешь, с чего я взяла?
— Ты иногда невыносима.
На себя бы посмотрел. Демид шагнул ближе, и я едва сдержалась от того, чтобы не отступить, не сдаться под его напором. Он склонился ко мне, навис грозовой тучей — казалось, вот-вот меня разобьет молнией.
— Я отошел, чтобы тебя не будить! — процедил он сквозь зубы. — Больше никогда не смей за мной шпионить. Это ясно?
— Так я и поверила. Из тебя лгун не хуже, чем из меня. Но, может, ты хоть ответишь правду о том, что с моим братом?
Маленькая мышка угрожающе пищала на разъяренного тигра. Разве по-другому можно выжить рядом с ним и не потерять себя, свою гордость?
— С какой стати мне лгать?! Начни уже отходить от прошлого, Элизабет!
Это он меня раньше пытался сломать раз за разом. Он мне выворачивал душу. А теперь хочет, чтобы я забыла, как он ко мне относился? В то же время продолжает сейчас вести себя как раньше.
— Ответь мне, что с моим братом?! — стояла я на своем, стараясь не срываться на истеричные нотки.
Демид шумно выдохнул и взмахнул руками.
— А нечего отвечать! Когда буду знать, скажу. Борис сообщил, что не смог его найти.
Сердце пропустило удар. Я пошатнулась, отступая. Меня словно оглушили мешком муки по голове. Это ведь идеальная отмазка — просто сказать, что Игнат пропал. А на самом деле с ним разобрались, как с остальными.
— За что ты тогда его ругал, Бориса? — спросила подрагивающим голосом.
— Это тебя не касается! — взбеленился вконец Демид. — Прекрати лезть в мои дела!
— Это меня касается, если касается моего брата! — вырвалось криком из меня в ответ.
— Да что ты за него так вцепилась? Он предал тебя! Это ты забыла?
— Я все хорошо помню. Слишком хорошо. И я помню, как ты хотел уничтожить каждого, кто был замешан в афере. И почему бы теперь не отмазаться тем, что ты его просто не можешь найти?
Демид гневно сощурился и подступил вплотную. Мою кожу стало покалывать от почти осязаемой его злости.
— Я понимаю, что мы слишком много лгали друг другу. И теперь ты некоторые мои слова воспринимаешь как ложь. В том -то и дело, что некоторые. Веришь только в то, что тебе нравится? Когда я говорил, что скучаю, что ты нужна мне, ты верила. Что мне стоило просто чесать языком?
Я горько усмехнулась.
— Вот теперь я начинаю сомневаться, что ты говорил правду.
— Да Элизабет, твою мать! — Он схватил меня за плечи и до боли сжал, встряхнул. — Что с тобой последние дни?
— Что со мной? Трезветь начала! — Я чудом выкрутилась из его рук и отступила, но не перестала говорить: — Ты привез меня сюда, чтобы задурить голову. Решил, что весь этот остров расслабит меня и я прощу тебе все. Забуду, почему хотела расстаться. Но по факту, что ты сделал? До сих пор считаешь, что отправить меня в психушку было верным решением. Чуть я касаюсь какой -то темы, которая тебе не нравится, ведешь себя как мудак. Безопасность пообещать не можешь. А теперь брат... — Я выдохлась. Что-то сжало грудную клетку и мешало сделать глубокий вдох. Песок под ногами начал будто покачиваться. Солнце почему-то стало невыносимо жарить.
И еще в любви он так и не признался. Это не перекрыло бы все остальное, но как же я мечтала услышать “люблю”.
Мне просто хотелось развернуться и уйти. Не ждать ответа, перестать смотреть на напряженные губы, вытянутые в тонкую линию.
— Может, ты вцепился в меня только потому, что я не мечтаю развести тебя на бабки, как остальные, и так глупо влюбилась... А и, конечно, мои эмоциональные претензии ты воспринимаешь как очередную порцию любимого тобой адреналина.
