— Твоя сестра все мне рассказала. Но я не стану с тобой разговаривать, если ты не простишь моего отца. Ты не должна обрекать его на судебное разбирательство. Ты не должна ввергать его в неприятности.
Я готова была пообещать ему все что угодно, лишь бы мы оставались на связи.
— Сын, обещаю тебе, что ничего не сделаю, что могло бы навредить твоему отцу.
— Ты должна простить моего отца.
Я выдержала длинную паузу, прежде чем произнести эти непростые слова, хотя и была готова на все ради воссоединения с сыном.
— Хорошо, я прощаю твоего отца, Дюран.
Его интонации тут же изменились, и в голосе звучали дружелюбные нотки — он даже неожиданно заявил, что собирается уехать из Афганистана.
— Думаю, я поеду учиться в Индию. И я разрешу тебе посетить меня там. Но в Америку не поеду. Америка — это та страна, где ты развелась с моим отцом.
Конечно же, я хотела встретиться со своим сыном в Америке или в Саудовской Аравии, но я заставила себя набраться терпения.
— Дюран, я всего лишь хочу, чтобы ты был счастлив. И я поступлю так, как ты захочешь.
Похоже, его обрадовало то, что я готова подчиняться его решениям.
Через несколько недель после моего возвращения в Джедду Дюран позвонил мне снова. Три телефонных звонка меньше чем за месяц! Я была вне себя от радости. И во время этого разговора он неожиданно назвал меня мамой.
— Дюран! Сыночек мой!
И тогда, к моему изумлению, Дюран сообщил мне, что теперь не сомневается в том, что я не продавала его за пять тысяч долларов.
— Послушай, я поговорил с отцом, — сказал он, — и знаю, что все это время он лгал мне. Я больше не люблю его. Я его ненавижу. И мне осточертел ислам. Я решил, что поеду в Америку.
Мой сын сам не понимает, что делает, решила я. Сначала он ненавидел Америку, а теперь хочет там поселиться.
— А почему бы тебе не приехать сюда, в Саудовскую Аравию, и не пожить с нами?
— Я ненавижу арабов, — решительно ответил он. — Да, ненавижу.
Я ничего не сказала, хотя его решимость и смутила меня. В конце концов, его отчим был арабом, а его сводный брат араб наполовину.
Сразу после нашего разговора я созвонилась с американским посольством в Кабуле и сообщила, что мой сын наконец связался со мной. Я хотела договориться о том, чтобы Дюран получил необходимые документы и американский паспорт. Если Дюран хотел жить в Америке, его «американская» мать должна была всячески помочь ему сделать это.
Через неделю Дюран позвонил в четвертый раз и вновь с тревожным сообщением.
— Папа сказал, что, если я с тобой встречусь, он лишит меня наследства, отречется от меня. А когда я сообщил, что собираюсь в Америку, он избил меня. Поэтому мне пришлось сбежать из дома, и теперь он повсюду разыскивает меня и угрожает убить.
От ужаса у меня перехватило дыхание. Я не сомневалась, что Каис способен убить Дюрана, лишь бы не позволить ему встретиться со мной. Мысли мои метались, и я не могла собраться с духом.
— Где ты сейчас?
— Я в укрытии, под защитой бойцов Северного альянса.
Мне это совершенно не понравилось. Каис был слишком тесно связан с «Талибаном», а, мой сын оказывал талибам множество услуг. Я знала, что талибы и Северный альянс являются смертными врагами. И представители альянса могли вознамериться убить моего сына.
Мне казалось, что Афганистан кишмя кишит убийцами и все охотятся за моим сыном. Довелись мне оказаться в Афганистане, я бы боролась за его жизнь до последней капли крови, но я была в Саудовской Аравии, слишком далеко от него.
Найти сына только для того, чтобы снова потерять, — эта мысль терзала меня. И тут я вновь вспомнила о Фариде. Слава Аллаху, он все еще был в Кабуле, где старался возродить бизнес своего отца. Я позвонила двоюродному брату, рассказала об обстоятельствах Дюрана и попросила его найти моего сына и защитить его от Каиса.
— Не волнуйся, братишка, — рассмеялся Фарид. — Я возьму его под свою защиту.
И действительно, не прошло и нескольких дней, как Фариду удалось найти Дюрана, каким образом — я до сих пор не знаю. После чего он доставил его в американское посольство. Там его допросили консульские чиновники, сообщившие Дюрану, что проблем с американским паспортом у него не будет, если он на самом деле мой сын и сможет предоставить ДНК-тест, доказывающий это.
Я решила сразу же сдать тест на ДНК, чтобы решить проблему раз и навсегда. Сделать такой тест в Афганистане было проблематично, поэтому мы договорились встретиться в Пакистане. Американские власти согласились провести тесты там.
Основным препятствием оказалось отсутствие заграничного паспорта у Дюрана. Поэтому решено было нанять контрабандистов для перехода через границу. Я не знала, с чего начать, и вновь Фарид сделал все необходимое. Он нашел верных людей, которые в течение многих лет нелегально пересекали границу.
Смогу ли я когда-нибудь отблагодарить Фарида? Мой «старший брат» раз за разом доказывал мне свою преданность. Однако за несколько дней до отъезда Дюрана в Пакистан мне позвонил встревоженный Фарид:
— Мариам, только не позволяй Дюрану пользоваться твоим мобильником, когда вы встретитесь в Пакистане, и не давай ему денег.
— А в чем дело?
— Мариам, между радостью встречи и катастрофой всего лишь один шаг, — помолчав, ответил Фарид.
— Что ты имеешь в виду, Фарид?
Я чувствовала, что мой брат очень тщательно выбирает слова, слишком старательно.
— Он твой сын, Мариам, и я его не знаю. Просто сделай так, как я попросил. И будь осторожна.
Я знала Фарида как себя. Он был предусмотрительным человеком. В чем же он заподозрил моего сына?
Меня обуревали тревожные предчувствия, но теперь меня уже ничто не отделяло от моей мечты.
Ничто не могло помешать моей встрече с Дюраном.
ГЛАВА 25
Халид очень волновался, что я еду в Пакистан одна.
— А что, если тебя там встретит Каис? Все это может быть ловушкой, Мариам.
Я покачала головой и оттолкнула Халида.
— Даже табун диких лошадей не помешает мне встретиться с сыном.
Халид глубоко вздохнул.
— Халид, я не видела сына с восемьдесят шестого года. И все это время мечтала о встрече с ним. Я не упущу своего шанса.
Халид тяжело опустился на диван, не сводя с меня глаз.
— Только подумай, что бы ты чувствовал, если бы кто-нибудь забрал у тебя маленького Дюрана, — попыталась объяснить ему я. — Тебя бы тоже никто не смог остановить. Я должна поехать. Прости меня. Но обещай, что, если со мной что-нибудь случится в Пакистане, ты присмотришь за маленьким Дюраном.
— Конечно, любимая, конечно, — задыхаясь от переполнявших его чувств, ответил Халид.
И я не сомневалась, что так оно и будет. Мой муж совершенно не походил на остальных арабов. Он ни на йоту не изменился со дня нашего знакомства и оставался таким же внимательным и предупредительным. Мне страшно повезло, и я понимала это.
Через четыре дня, 25 июля 2003 года, Дюран отправился из Кабула в Пешавар в компании контрабандистов. И я на следующий день вылетела из Джедды в Исламабад, а там пересела на автобус, который должен был доставить меня в Пешавар. Автобус был переполнен, несколько оконных стекол было разбито, однако внутри висела страшная духота. Я ни на что не обращала внимания. Я торопилась на встречу с сыном.
Когда я выезжала из Исламабада, встававшее солнце окрасило здания в розовый цвет, а их тени в тона индиго. Сзади от колес поднимались струйки пыли. Эта мелкая пыль оседала у меня во рту и носу. Я вновь погружалась в мир, который знала с детства. И внезапно поняла, как давно я была здесь в последний раз: минуло более двадцати лет, с тех пор как мы похоронили в Индии маму и уехали с папой в Америку. Тогда мы уезжали в подавленном состоянии, ибо оба тяжело переживали мамину кончину. Теперь я возвращалась сюда одна. Папе не удалось дожить до этого дня, когда он снова мог бы встретиться с Дюраном.
Дюран! Я действительно ехала на встречу с ним! Я по-прежнему представляла его себе круглолицым ребенком, смеющимся над своей Мано. Я не могла себе представить, что теперь он стал взрослым мужчиной.
Я грезила на протяжении всего пути в Пешавар. Я не обращала внимания ни на изъеденное оспой лицо своей соседки, ни на пение шофера. Перед моими глазами маячило лишь лицо маленького Дюрана. Я наизусть заучила место, где мы должны были встретиться: «Грин-отель», номер 114.
Я вбежала внутрь без стука. В номере сидело пять мужчин с длинными бородами в традиционных афганских костюмах — контрабандисты, которые проводили моего сына через границу. А потом я увидела молодого мужчину, сидевшего на кровати, и вскрикнула. Он был одет в каждодневный европейский костюм. Я бросилась к нему и принялась внимательно рассматривать его лицо. Чувство невероятного счастья омыло мою душу.
