- Ну да. А что не так?
- Забей.
- Саш?
Я досадливо поджала губы.
- Что еще?
- Поаккуратнее с ним.
- Это же твой друг, - с насмешкой напомнила я. - Как же так?
- Я предупредил.
Да, он предупредил. Но Марат верно сказал - с Лешкой у него общие интересы. И устремления. Трофим - часть жизни чечена, и я, как бесцеремонно вторгающаяся, просто должна была с ним найти общий язык. И нашла. После Марата - легче легкого. Марат был все равно круче и заковыристее. А вот за Никиту мне влетело, хотя я тогда не поняла, что плохого сделала. Я вела себя так же, как вела Оксана, Света или сама Маша. Что такого? В тот момент мне никто не стал ничего объяснять, хотя в дальнейшем таких проблем стало только больше. И их все приходилось решать Марату.
Глава 18.
Оксана
Я до сих пор думаю, не будь я сильно занята в тот последний год - увидела бы то, что образовалось между Сашей и Маратом? Я не хотела и не хочу знать все подробности, но почти уверена, что для изменения их отношений требовалось время. Как это случилось? Почему это случилось? Когда?
Что он вообще в ней тогда нашел? Господи, да она...нет, не ребенок. Я всегда ошибочно считала ее несчастным, трудным ребенком, жалела ее, помогала чем могла. И старалась выкладываться для нее по полной программе. И это такая благодарность? Почему из всех мужчин она выбрала Марата?
Специально, чтобы разозлить меня? Не знаю. Что такого я ей сделала, чтобы так мне мстить?
Потому что любила Марата? Мне все чаще кажется, что Саша никогда никого не любила кроме себя.
Но даже если и так...Господи, мы же женились. У нас была назначена дата, приглашены гости. Мы с ним столько лет вместе, всегда вместе, во всем вместе, а он за какие-то считанные месяцы променял меня на облезлую оборванку. А меня отодвинули в сторону, как ненужную, вышедшую из строя вещь. Но я же не вещь. Я любила Марата, всю жизнь любила и люблю. И он меня любил, я точно знаю. Но, даже не оглянувшись на меня, он с легкостью перечеркнул все. И был счастлив.
Это я сейчас такая умная, и сожалею о потерянном времени своей глупости. Но тогда я была самым счастливым человеком на всей планете. Трудности? Да, трудности были, но нашу любовь и решимость они только закаляли. Наши преграды были преодолимыми и упирались только во время. Мы любили друг друга, мы многое пережили вместе, и какой-то год роли не играл.
- Все будет хорошо, - нежно успокаивал меня Марат ночами, когда я без сил падала на кровать.
Меня выматывали вечные разговоры и распри с родителями, нескончаемый поток молодых людей и мальчиков из приличных, богатых или преуспевающих семей, которых приглашала мама. Они атаковали меня, облепили как противно жужжащие пчелы со всех сторон, и нервировали. Как мама не может понять, что ни один из этих мальчиков никогда не сравнится с Маратом? Они все не то. И пусть некоторые даже на пару лет его старше, все равно Марат - мужчина. Мой мужчина, которого я люблю и на которого могу положиться. И я никогда это не променяю на деньги, связи и выгоды, которые может принести замужество по плану родителей.
Я сражалась с ними за свою будущую жизнь с любимым человеком, четко осознавая, что не отступлю. Наверное, одна бы я никогда не справилась, но рядом всегда был он. И он всегда меня поддерживал и неизменно оказывался поблизости, чтобы поддержать и успокоить. Я видела, как он злится, наблюдая за очередными гостями и старыми друзьями моих родителей. Конечно, у этих старых друзей всегда оказывался хороший сынок, сидевший рядом с ними и ласково мне улыбающийся. Марат в такие моменты сильно прижимал меня к себе, так что перехватывало дыхание, и одаривал несчастных тяжелым взглядом. А я его по руке успокаивающе гладила и молилась мысленно, чтобы он, не дай бог, не сорвался.
- Тебе же нравился Марат, - влетев в папин рабочий кабинет, я сильно хлопнула дверью. Вообще, такое поведение мне несвойственно, но я так устала от неожиданного сопротивления родителей, что хоть вой. - Что не так? Папа!
- Тише, милая, - папа спокойно снял очки, потер переносицу и сложил руки в замок. - Сядь и успокойся.
Я к тому моменту своей выходки застыдилась, покраснела, поэтому без каких-либо возражений тихонько опустилась на стул.
- Пап, ну что такое? Что на вас нашло? Давай серьезно. Мы с Маратом четыре...да что там четыре, почти пять лет вместе! Я его люблю, и он меня тоже. Что это за внезапно проснувшееся неприятие?
- Это не неприятие, Ксюш.
- Тогда что?
Папа уклончиво замялся.
- Зачем ты так спешишь? У тебя вся жизнь впереди. Посмотри мир, путешествуй, найди себе дело по душе. Не в России, конечно, а где-нибудь за рубежом, но все равно. Куда ты торопишься? Тебе так хочется сидеть дома и детей рожать?
- Кто тебе сказал, что так будет? Я выйду замуж, я найду работу. Здесь, в России, рядом с Маратом. Одно другому не мешает, знаешь ли.
Я не понимала, что хочет сказать папа. Он против раннего замужества? Да нет, в общем, не против. И я давно не девочка - молодая, да, но не маленькая. Ему не нравится Марат? Если да, то я хотела узнать причину. Марат не пьет, работает, меня любит, все для меня делает. Он все делает честно, на совесть, на него можно положиться. Я именно такого мужа хочу. Именно Марата.
Как-то я чисто случайно услышала разговор отца и матери. Заехала за чем-то домой, окликать никого не хотела и уже на втором этаже расслышала мягкий говор матери. И что-то меня заставило затаиться, остановиться и прислушаться.
- Гоша, может хватит? Ты всем уже нервы истрепал. Ну любит она его, что теперь сделаешь?
- Любит! Видел я эту сопливую любовь знаешь где? - рычал папа. Я к стене прижалась и задержала дыхание. - Ерунда. Я не позволю моей дочери жизнь портить. Тоже мне! Нашла какого-то...не пойми кого.
- А по-моему, очень хороший мальчик.
- Пусть этот мальчик к себе в аул едет овец пасти и там ищет невесту. А мою дочь оставит в покое.
- Гош, прекрати.
Я не видела родителей, но и так знала, что мама отца успокаивающе по спине гладит и начинает разминать ему шею. Он это любил.
- Света, я все сказал. Хоть бы нормального выбрала, а это...Знаешь, дорогая моя, не надо смешивать одно с другим. Вот он...кто там он? Вон, пусть на родине ищет жену. А у меня дочь русская. И выйдет за русского.
- Гоша, на дворе скоро двадцать первый век, - язвительно уточнила моя маман, и я мысленно ее расцеловала в обе щеки. - Твоя дочь росла общительной девочкой, без всяких предрассудков. Не то что ты, ворчун старый.
- Ай, ну больно же! - неожиданно воскликнул отец. - Что ты делаешь?
