Сейчас он перебирал в памяти все супружеские пары, которые знал, и мысленно делил их на две группы. В первую входили такие джентльмены, как Оаксфорд, Сэндэрс и Хендерсен. Им ничего не стоило изменить своей жене. Но вряд ли можно винить в этом Оаксфорда, который в свое время был скомпрометирован молоденькой девушкой, охотницей за титулом. Получив наследника, он тотчас же прогнал ее от себя и не видел уже много лет. Но остальные друзья Чарльза женились вполне традиционным способом и охотно соблюдали все выше перечисленные правила супружества.
С ними резко контрастировали пары Хартфордов, Врэксхемсов и Блэкторнов. И хотя некоторые из этих джентльменов в прошлом были отчаянными гуляками, они продолжали безумно любить своих жен даже после долгих лет совместной жизни. А жены, в свою очередь, отвечали им взаимностью.
Так что же отличало эти пары? Должно быть, любовь. Это решение немного успокоило Чарльза, ведь он твердо знал, что любит Мелиссу. Печальная мысль легкой тенью промелькнула по его лицу. Если Мелисса тоже любит его, то ей будет очень больно знать, что у него есть любовница. Представив себе такое, Чарльз тотчас же отогнал эту мысль. Он никогда не будет ее обманывать. Причинив ей горе, он сам будет страдать от этого не меньше. Плата за удовольствия слишком высока. «Но какие это удовольствия?»– подумал Чарльз и раскрыл от удивления глаза. Оказалось, он уже не хочет изменять Мелиссе с другими женщинами. Мысль о близости с Генриеттой леденила ему кровь.
Чарльз провел бессонную ночь, споря сам с собой на одну и ту же тему. Каждый раз, когда ему казалось, что он принял окончательное решение, что-нибудь обязательно заставляло его отказаться от этого шага. Что выбрать – любовь или деньги? Удобство или счастье? Городскую жизнь или прозябание в деревне? Генриетту или Мелиссу? На рассвете все сомнения, наконец, остались позади.
– Доброе утро, Чарльз, – произнесла Мелисса, присоединившись к нему в гостиной. – Вы сегодня рано встали.
– Мне нужно с вами поговорить, – сразу начал Чарльз.
– О чем? – срывающимся голосом спросила Мелисса, смутно догадываясь о теме предстоящего разговора. Кроме того, что он выглядел заспанным, в его облике было что-то не совсем обычное. Может быть, какая-то беззащитность. – Неужели Хефлин снова извалял в грязи мое имя?
– Нет. Он только приказал мне держаться от вас подальше, а в остальном ведет себя по-прежнему спокойно. Но мне кажется, он что-то задумал. Возможно, он послал кого-нибудь с поручением заставить вашего брата подписать то проклятое соглашение.
– Ему это не удастся. Бабушкин секретарь уже там. Тоби может приехать в любой момент.
– Тогда все хорошо.
Мелисса выбрала ближайшее к камину кресло и жестом указала Чарльзу на другое, но он продолжал ходить по комнате. Она наблюдала, как он крадучись, словно тигр, запертый в клетке, осторожно пересекает гостиную. Сейчас он вовсе не был похож на безответственного повесу. Неужели он действительно испугался Хефлина? Если тот причинит Чарльзу вред, Мелисса никогда себе этого не простит. Прошла минута, прежде чем он снова взглянул на нее.
– Нам нужно обсудить мое поведение прошлым летом. – Мелисса почувствовала, что ей не хватает воздуха. – Вы упомянули об этом, перечисляя причины, которые не позволяют вам выйти за меня замуж. С тех пор ваши слова не дают мне покоя.
– О чем вы говорите? – подозрительно спросила она, испугавшись, что он догадался о том, что она была Генриеттой. Весь день она мучилась, казня себя за неосторожно сказанные слова. Но этот спор был обычной формой общения с Чарльзом. Ему всегда удавалось в считанные минуты довести ее до белого каления, да так, что она начинала вести себя, как невоспитанная Генриетта Шарп. На самом деле Мелисса давно уже устала от бесконечного вранья.
– Знаете, дорогая, я все еще надеюсь уговорить вас выйти за меня замуж, – начал он. – Но дело в том, что я не могу этого сделать, не рассказав обо всех некрасивых поступках, которые я совершил в прошлом. Если мы хотим стать счастливыми, то между нами не должно быть никаких секретов.
Мелисса нервно кусала губы. Похоже, он говорил серьезно, обдуманно и мог бы ответить за каждое произнесенное слово. Может быть, ей тоже пора признаться Чарльзу в своей неискренности? По крайней мере, у него хватило сил признаться в том, что он втянул ее и историю, о которой она потом пожалела. Но тогда, в гостинице, он ей все-таки солгал.
Продолжая расхаживать по комнате, он не замечал, как менялось ее лицо, и рассказывал ей о письме, которое прислала якобы умирающая бабушка, и о том, как она требовала, чтобы он немедленно женился.
– Я и не знал, что она поверит, будто я могу жениться так быстро. Я не мог сразу понять ее истинное состояние здоровья, а потом выяснилось, что она просто хитрила. Тогда я немедленно отправился в ее поместье, надеясь, что дядя Эндрю, который писал письмо под диктовку, неправильно истолковал ее намерения. А еще я надеялся, что смогу убедить ее передать мне наследство после того, как женюсь.
Он прервался и с мольбой взглянул на Мелиссу. Она кивнула, но не произнесла в ответ ни слова.
– Шторм загнал меня в деревенскую гостиницу, где из страха и бессильной злобы я по глупости выпил больше, чем обычно. В таком состоянии я познакомился с одной путешественницей, молоденькой девушкой, которая попала в безвыходное положение, потому что дом, куда она приехала, оказался пуст и ей надо было где-то прожить эти две недели. В какой-то момент, потеряв здравый смысл от выпитого бренди, я предложил ей кров в обмен на то, что она притворится моей невестой.
Мелисса задыхалась, глядя Чарльзу прямо в глаза. «Значит, теперь он заявляет, что это был просто импульс?»
– Я знаю, Мелисса, знаю, что это была ошибка, – с горечью признался он. – Будь я трезвее, клянусь, мне бы и в голову не пришла подобная мысль. Но я был пьян. И вы знаете, этот обман дорого мне обошелся. На самом деле не было никакой помолвки. Я солгал, когда вы заговорили на эту тему. Генриетта тоже ненавидела эту ложь и часто упрекала меня за жадность. Мне кажется, вы очень похожи.
У Мелиссы опять перехватило дыхание, на сей раз от беспокойства. Неужели он ее узнал?
Мелисса боялась, что, обсуждая Генриетту, якобы существовавшую на самом деле, она выставила себя на посмешище. От страха, неуверенности и смущения она снова не смогла выговорить ни слова.
– Вам известно намного больше чем леди Лэньярд могла написать леди Каслтон, – продолжал он. – Вы, должно быть, узнали обо всем этом прямо от самой Генриетты. Мое поведение было просто ужасным, я признаю это. Думаю, я действовал под влиянием внезапно пришедшей мне мысли, потому что меня выбило из колеи то, что бабушка начала ставить какие-то условия. Я всегда рассчитывал получить это наследство просто так и не предполагал, что должен идти для этого на такие жертвы. Теперь я чувствую, что обязан извиниться перед Генриеттой. Вы с ней знакомы? Можете дать ее адрес? Не пострадала ли она от моих поступков? Я знаю, что эта девушка ни за что не согласилась бы принять участие в такой подлой авантюре, но у нее действительно не было другого выхода. Я вынудил ее пойти на это, и довольно грубо.
