бы заводить детей. И Ксиана бы не родилась. И не умерла бы. Хотелось бы Саре набраться смелости и спросить мужа, любит ли он Лию по-прежнему. Спросить, что еще она может сделать. Спросить, почему он убирал волосы с ее лица каждый раз, когда они занимались любовью. Почему он защищал Лию перед полицейскими, но не сказал, что Сара, его жена, не смогла бы причинить вред их дочери. Почему он всегда с гордостью говорил, что у Ксианы творческие гены Лии. Почему Тео любил ее не такой, какая она есть, а лишь за то, что она являлась упрощенной копией Лии. Саре хотелось сказать ему, что за семнадцать лет она ни разу не спала с другим и не смотрела на другого. В отличие от Тео, который смотрел на Лию, когда думал, будто она этого не замечает. Однако Сара ничего не сказала. Ее глаза наполнились слезами. Как и многими другими ночами. Тео, как всегда, спросил, о чем она думает. Она, как всегда, ответила:
«О Кси». После работы Ана Баррозу решила прогуляться по Старому району, но встретила Алекса и Хави, которые тоже только что вышли из полицейского участка. Сидя на террасе и потягивая пиво, парни попытались вытянуть из нее информацию по делу Алена. Ана только сказала, что, по ее мнению, Гонсало закрыл расследование ошибочно и всем им стоит оставаться начеку, поскольку нет еще никакой определенности. Алекс поделился, что Абад, по всей видимости, по этой причине поссорился с Гонсало, ведь в тот день у него было просто отвратительное настроение. Никто из их троицы не заметил, что Санти стоял менее чем в паре сотен метров.
Зато он убедился, что жизнь продолжается, и Ана способна выпить пива с коллегами, не ответив на утреннее сообщение. Он написал «прости». Сколько раз Санти просил прощения за последнюю неделю? Сколько раз он мог облажаться, чтобы Ана не послала его к черту? Наблюдая, как она смеется вместе с Алексом и Хави, он почувствовал глухую ярость. И необходимость разбить Хави лицо. Особенно ему. Однако вместо этого Санти развернулся и отправился домой переодеваться. Попав в спортзал уже перед самым закрытием, он натянул боксерские перчатки и с силой бил по мешку, пока не заболели костяшки пальцев. Санти бил снова и снова, пока не удалось выплеснуть всю бушевавшую внутри ярость. Или он так думал.
Твой ход
Звонок мобильного разбудил Коннора. Не успев прийти в себя, он не совсем понимал, где находится и который час. Впрочем, ему хватило пары мгновений, чтобы понять: он заснул в гостиной. Он поспешно схватил трубку.
– Коннор, у Лии случился приступ паники, – сообщила Альба. – Она разбила зеркало и причинила себе вред. Прости, что беспокою тебя в час ночи, но я уже почти полтора часа пытаюсь ее успокоить. Она спрашивает о тебе.
– Успокойся, Альба. Ты правильно сделала, что позвонила мне, – произнес Коннор, пытаясь хотя бы звучать нормальным. – С ней все в порядке?
– Физически да. Но она настолько расстроена, что я не знаю, давать ли ей успокоительное. Она просит отвезти ее к Саре. Не знаю, что случилось, но я не ожидала этого. Она была в относительном порядке. Даже радовалась, что завтра поедет увидеться с сестрой.
– Слушай, я сейчас оденусь и через сорок минут буду у вас.
– Благодарю.
Коннор прибыл через полчаса. И надеялся, что в столь позднее время на его пути не попались камеры, поскольку значительно превысил допустимую скорость.
Лия сидела на кухне с Альбой и Фермином. Как только он вошел, она посмотрела на него и расплакалась.
– Коннор…
– Что случилось?
– Я… отвези меня к Саре, пожалуйста.
Коннор посмотрел на Альбу и Фермина, знаком предлагая оставить их наедине. Они немедленно ушли.
Он сел напротив Лии, схватил ее за руки и, несмотря на сопротивление, задрал рукава куртки.
– Почему, Лия?
Она продолжила плакать.
– Ты не собираешься говорить? Это так не работает, помнишь? Ты установила правила. Один вопрос твой, а другой мой. Я начал. Ответь на мой вопрос. Почему, Лия?
– Потому что, если я умру, они перестанут искать виновного. Потому что Сара и Тео должны продолжать жить, и они не успокоятся, пока все это не закончится.
– Ладно. Твоя очередь, – произнес Коннор.
– Почему ты не спрашиваешь, убила ли я Ксиану?
– Потому что, когда ты захочешь рассказать о случившемся в тот день, тебе не понадобится, чтобы я спрашивал тебя об этом. Теперь моя очередь. Почему ты остановилась? Почему ты не перерезала себе вены сегодня?
– Потому что вспомнила наш вчерашний разговор. Когда мы говорили о страсти к живописи. И еще, наверное, я трусиха. Я испугалась. Моя очередь. Можешь ли ты отвезти меня сейчас в Сантьяго, пожалуйста?
– Могу. Но… ты хочешь разбудить сестру? Сейчас два часа ночи.
– Пожалуйста… – попросила она.
– Собирай вещи. Я поговорю с Альбой, но только в обмен на обещание.
– Какое?
– В следующий раз, когда захочешь увидеть кровь, сначала позвони мне.
Лия замолчала, не в силах вымолвить ни слова.
– Иди собирай вещи, пока я не передумал.
Пока она скрылась наверху, Коннор пошел сообщить Альбе, которая ждала в кабинете, что они с Лией уезжают.
– Но после случившегося, Коннор, ты все еще считаешь хорошей идеей, чтобы она поехала в Сантьяго?
– Как ни странно, мне кажется, что я оказываю на нее хорошее влияние. Я отвезу ее к себе. Устрою ее, а завтра отвезу к Саре. Я думаю, ей это нужно.
– Маловато, чтобы меня переубедить.
– Ну, ты с ней не работаешь. Это я установил доверительные отношения.
– Хорошо, что ничего не случилось. Я все еще в шоке.
– Успокойся. Причина произошедшего – не в этом месте. Кроме того, это не твоя вина. Во всяком случае, именно мне следовало понять, что она дестабилизирована. Ложись и спи спокойно.
В холле послышались шаги Лии. Перед уходом она попрощалась с Альбой.
По дороге они почти не разговаривали. Было без четверти три, когда они добрались до дома Коннора.
– Хочешь принять душ или что-нибудь еще?
– Нет, спасибо.
– Ты останешься в моей комнате. Я буду спать на диване. Завтра я отвезу тебя к Тео и Саре.
– Мне неловко.
Коннор только собрался сказать, что спал на диване перед тем, как ему позвонила Альба, но Лия его опередила:
– Коннор…
– Что?
– Спасибо. Это куда больше того, что можно ожидать от психиатра.
Коннор не ответил, просто проводил ее в комнату и закрыл дверь.
Лежа в постели, Лия думала о том, что хотела бы вернуться в прошлое
