Читаем без скачивания Свободный полет - Сергей Бадей

— Вроде бы нет. Но обещал подумать, — пришлось мне отреагировать на облегченный вздох посланника.

— Ни в коем случае! — рявкнул Фориэль. — Иначе будет еще один поединок. И я приложу все усилия, чтобы на нем тебя прикончить. Никаких санкций не последует, так как это уже будет нашим внутренним делом. А Владыка мои действия одобрит. Я знаю, что ему сказать для оправдания.

— Хорошо, — покладисто согласился я. — Я не буду давать согласия на охоту. Но таверну и обед у графа оставим в нашем плане мероприятий.

— О Демиург! — застонал Фориэль. — За что мне такое наказание!? Мне же придется сопровождать тебя, дабы ты не влип в какую-нибудь неприятность.

— Мне тоже придется тебя сопровождать, чтобы поддерживать твою личину, — печально присоединился к стонам посланника Семен.

— Личину его, поддерживаю я, — сварливо отреагировал Фориэль. — Если бы не это, то он уже сотню раз ее потерял. Особенно в тот момент, когда ты, пьяный, как сапожник, валялся на поляне.

— Это он виноват! — сердито ткнул в меня пальцем Сема. — Он всегда так подло поступает. Я с ним и алкоголиком когда-нибудь стану. Ему-то что! В него бочку залей, ему хоть бы хны.

— Что? — рассвирепел и я. — Во-первых: бочку — это ты уже загнул! Во-вторых: я что, виноват, что у тебя всасываемость лучше?

Дело в том, что у меня есть своя теория. Я считаю, что степень опьянения определяется интенсивностью всасывания алкоголя стенками пищевода. Семен, между прочим, о моей теории знает.

— Да пошел ты, со своей всасываемостью! — взревел Сема. — Говорила мне мама, чтобы я с тобой не дружил. Что ты плохой мальчик и научишь меня плохим вещам!

— Ах, какой маленький мальчик! — ехидно ответил я, — До сих пор, в двадцать шесть лет, слушает свою маму.

Фориэль, ошалев, смотрел на нашу перебранку. Ну да, на свежего человека она производит примерно такое впечатление.

— Дети! — с отвращением глядя на нас, наконец, процедил он.

— Я бы попросил! — вскинулся я. — Может быть, по вашим эльфийским меркам Семенэль и ребенок. Я бы даже сказал, младенец, не вышедший из пеленок. А вот по нашим, человеческим меркам, я уже совершеннолетний и отвечающий за свои поступки человек.

— Как же я сразу не догадался! — продолжал сокрушаться, не слушая меня, Фориэль. — Только детям свойственно вот так влипать в самые непредвиденные ситуации, а как выпутываться из них — это уже не ваша забота. Да будь моя воля, я бы еще лет двести-триста вас из леса не выпускал!

— Да? — возмутился я. — Да я бы там издох от старости, или от скуки. Причем, второе — гораздо вероятнее.

— А так ты хочешь, чтобы умер я? — огрызнулся посланник. — Что я скажу Владыке, если умру от нервного истощения? Если за один единственный день, вы умудрились такого наворотить.

— Да что мы такого наворотили? — изумленно спросил Сема. — Мы же еще ничего не успели сделать?

— Это вы думаете, что не успели, — сердито отозвался Фориэль. — А вот у меня другие сведения. Я представляю, что должно случиться, что бы вы сказали сами: «Ну, мы и наворотили!».

— А конкретнее можно? — заинтересовался я. — Что за сведения и откуда они вот так вот, вдруг, появились?

— И ничего не вдруг! Утром я имел удовольствие встретиться с личным советником его величества. Он сообщил мне, что более двадцати оскорбленных мужей и отцов жаждут вызвать на поединок одного, а лучше, двоих прибывших в столицу эльфов, чье поведение заставило их жен и дочерей забыть нормы морали. Но этого мало! Почти тут же граф Колмир, присутствовавший при короле, заявил, что берет этих двух достойных и благородных эльфов под свою защиту. И тот, кто захочет нанести этим эльфам обиду, будет иметь дело с самим графом и его друзьями — графом Унгоро и бароном Танарисом. Это заявление вызвало удивление, но заставило притихнуть горячие головы. Одновременно с этим, о своей защите заявил Орден Сумрачных Походов. А кавалерами его являются отпрыски самых влиятельных родов королевства. И хотя, они еще ничем особым не прославились, но разнести под пьяную руку любой особняк по камушку, эти молодцы вполне способны. Подобные прецеденты уже были. И вы говорите, что ничего особого не натворили? Если началось такое волнение? Ты говоришь Владиэль, что Кетван пригласил тебя посетить таверну, в которой подается лучший эль? А знаешь ли ты, что Кетван — кавалер этого самого ордена? А таверна, совершенно случайно, не называется «У веселого Барбуса»?

— Ну, то, что Кетван кавалер, я помню, — нахмурился я. — И вроде бы название его ордена такое. Но вот название таверны, он мне пока не называл.

— Не вздумай давать согласие на то, что бы стать членом этого ордена! — предупредил меня Фориэль. — Впрочем, я буду тебя сопровождать и лично прослежу за этим.

— Только давай сядем в каком-нибудь укромном уголке, — внес свою лепту Семен, — подальше от этих алкоголиков. Лучше будем оттуда наблюдать.

Фориэль внимательно посмотрел на Сему и кивнул, соглашаясь с его предложением.

— Учти! — строго сказал он. — Если ты начнешь делать глупости, я вынужден буду предпринять самые решительные действия. Вплоть до магического вмешательства.

— Что-то типа полетов крыши таверны над городом? — деловито спросил я.

— Нет! — отрезал посланник. — Что-то типа полетов одного лже — эльфа и нескольких человеческих лоботрясов под крышей таверны.

И, заметив нездоровый интерес в моих глазах, добавил:

— Это еще не все! Сегодняшнее похмелье будет ничто, по сравнению с тем, что постигнет тебя в случае неразумных действий.

А вот это уже было серьезно! Пришлось дать торжественное обещание, что я ограничусь только дегустацией эля и дружеским общением с Кетваном.

— Да что вы имеете против этого ордена? — все же поинтересовался я.

— Ничего, — честно признался Фориэль. — Мы выше этого. Просто, если кто-то из эльфов вступит в человеческий орден, даже если это и не настоящий эльф, то весь наш народ здорово проиграет на этом. Ведь получится, что мы отрыто признаем то, что и среди нас есть придурки.

Глава 39

Фориэль удовлетворенно щурился. По его мнению, посещение таверны удалось на славу. Надо ли говорить о том, что я придерживался противоположного взгляда?

Каждый глоток эля, который и вправду был отличным, я делал под пристальным взглядом этих двоих извергов. Они хищно гипнотизировали меня взглядом из своего угла, где был устроен наблюдательный пункт.

Кетван со товарищи, встретил меня у нашего особняка, и проводили нас в таверну, которая действительно называлась «У веселого Барбуса». Соорденцы Кетвана оказались веселыми парнями и неплохими собеседниками. Они быстро сообразили, что два эльфа осуществляют негласный надзор над третьим. Видимо, именно поэтому, предложений по вступлению в их славный орден не последовало. Вместо этого, звучали многочисленные тосты, прославляющие блестящего бойца с нечистью, второго блестящего бойца с нечистью, человеческо-эльфийскую дружбу и эльфийско-человеческую, соответственно.

Каждый раз, когда я выпивал чарочку (ну, не чарочку, а кружечку), напряжение в углу, занимаемом моими надзирателями, нарастало. Когда видимых последствий не наблюдалось, оно также неохотно спадало.

Мне пришлось рассказать о славном побоище во владениях барона Каронака, как это происходило, и об ударах, коими я потчевал упырей. Ну, что можно рассказать об ударах? Их же надо показывать! Именно к этому мы и приступили, когда первая неловкость была снята.

Хозяин таверны пугливо жался за каким-то столом, стоящим у входа на кухню. Было видно, что он не прочь туда улизнуть, но не может оставить без надзора то, что оставалось в зале. Середина зала была освобождена от мебели. Ее кругом обступили члены ордена и бурно приветствовали каждый мой выпад и взмах меча. Абсолютно трезвые Фориэль и Семен, пристально следили за мною. Они пока воздерживались от вмешательства. И правильно делали, между прочим. Я был не пьян. Так, легкая эйфория, и не более.

Короче, ничего экстраординарного в этот вечер не было. Таверна осталось целой, мордобой не произошел, я похмельем на следующее утро не мучился. Теперь предстояло второе па «Марлезонского балета» — обед у графа Колмира. Вот в отношении этого достойного вельможи, у Фориэля были существенные подозрения.

— Граф очень не глупый человек, — рассуждал посланник, расхаживая по комнате. — А вот вы, в пьяном виде могли выдать ему что-нибудь из того, что людям знать не полагается.

— Семенэль не мог, — коротко сообщил я.

— Почему?

— Потому, что он, пока не выпил, был трезвым. Поэтому — не мог. А потом, когда выпил, он сразу выпал в осадок. Поэтому — тоже не мог.

— Но ты-то в этот самый осадок не выпал! — прокурорским тоном изрек Фориэль.

— Граф и его товарищи оказались такими интересными рассказчиками, что я больше слушал и пил, чем пил и рассказывал, — покаянным тоном поведал я.