2. Запись членов союза.
3. Выбор временного оргбюро.
Постановления:1. Выслушав доклад Хакимова, принимается к сведению.
2. В союз записались следующие товарищи: 1. Бари Маняпов, 2. Зифа Ибатуллина, 3. Ибрагим Залилов, 4. Минегалей Маняпов, 5. Хисамутдин Аминов, 6. Зиганша Рахматуллин, 7. Абубакир Ахтямов, 8. Фахрутдин Кутлуюмов, 9. Хайрутдин Мавлекаев, 10. Каюм Кабиров».
Еще и еще раз перечитываю имена и фамилии. Большинство ребят из «Красного цветка» — детской пролетарской организации, созданной и выпестованной Мусой. Кое-кто из тех, кто постарше, например, брат Мусы Ибрагим. А Мусы в списке нет.
В чем же дело? Листаю следующие протоколы. Оказывается, что только спустя два дня Мусу принимают в комсомол. В протоколе № 3 от 16 февраля 1920 года записано:
«Прочитав заявление тов. Залилова Мусы о принятии его в Союз, постановляется — принять членом в ряды РКСМ».
Собрание, как и всегда в селе (у каждого какое ни на есть, но хозяйство), началось поздно вечером, вопрос о приеме Мусы Залилова был пятым. Закончилось собрание глубокой ночью, то есть уже на другой день и, видимо, поэтому Муса писал, что он в комсомоле с 17 февраля.
Как же все это получилось? Почему Муса не был на первом собрании и не вступил в комсомол вместе со своими друзьями? Ведь все, с кем приходилось говорить, утверждали, что ячейка в Мустафино была создана главным образом благодаря стараниям Мусы, который не раз писал и в волостной, и в уездный, и в губернский комитеты о том, что в селе много бедняцкой молодежи, желающей вступить в ряды РКСМ. Не только писал, но и ездил и в Шарлык, и в Каширинск. Вспоминали о том, что с первого дня Муса был признанным вожаком сельской ячейки.
Снова отправляюсь в Мустафино, беру с собой копии протоколов первых собраний, встречаюсь с младшей сестрой Мусы Хадичей Мустафовной, пишу во Фрунзе Ибрагиму Мустафовичу, прошу сосредоточить память на тех днях.
Проходит немало времени, прежде чем все становится на свои места. Выясняется, что, не получив ответа из укома, Муса 11 или 12 февраля отправляется в Каширинск (уездный центр был назван так в память об активных участниках борьбы за Советскую власть в Оренбуржье братьях Кашириных). А в это же время по письму Мусы в село приезжает представитель отдела нацменьшинств Оренбургского губкома РКСМ Хакимов. Он созывает молодежь и предлагает провести собрание. Ребята настаивают на том, чтобы подождать Мусу. Но Хакимов объяснил, что организационное собрание надо провести не откладывая, потому что ждать он не может, так как спешит в Шарлык по важному и неотложному делу. А как только вернется Залилов, можно будет собраться снова и принять в комсомол его.
Ибрагим Мустафович Залилов так рассказывал о том, особенно памятном для мустафинцев, собрании.
— Заседали мы почти всю ночь. Собрание проходило в школе. И, пожалуй, многие односельчане удивлялись, видя далеко за полночь огоньки в школьных окнах. Хакимов выступал с докладом. Это не был доклад в теперешнем понимании слова. Работник губкома просто беседовал с нами, рассказывал нам обо всем — о большевистской партии и о Ленине, о комсомоле, о его первом и втором съездах, о гражданской войне, об Оренбурге и делах сельских ячеек, знакомил будущих комсомольцев с политической обстановкой в стране, с тем, чем нам предстояло заниматься.
В свою очередь, мы тоже рассказывали ему о наших делах и, в частности, о «Красном цветке». Хакимов похвалил нас за энергию и выразил надежду, что мустафинская ячейка будет боевой.
Потом уже чуть ли не перед рассветом (даже лампа стала гаснуть — весь керосин выгорел) была оформлена ячейка РКСМ. Зифу Ибатуллину избрали председателем, меня — секретарем.
Когда зашла речь о том, что надо утвердить ответственного за работу с детьми, мы все в один голос заявили, что это следует поручить Мусе. Хакимов согласился с нами и посоветовал записать это в протоколе после приема его в комсомол. Но я должен отметить, что Муса занимался не только с детворой. Фактически он вел основную работу в ячейке и руководил ею, потому что был наиболее подготовлен для этого дела. Не случайно, именно Мусу выбрали делегатом на конференцию в Оренбург.
Нашлось документальное подтверждение этому:
«Протокол общего собрания Мустафинской ячейки РКСМ от 4 марта 1921 годаС л у ш а л и: Доклад о выборе одного делегата на губернскую конференцию РКСМ в г. Оренбурге — сделан тов. Маняповым.
П о с т а н о в и л и: Выбирается на конференцию тов. Залилов Муса».
А ведь и поныне на конференцию прежде всего избирают вожака комсомольской организации, который, как никто другой, должен быть в курсе всех событий.
Муса и был таким вожаком!
Кстати, многие протоколы собраний мустафинской ячейки написаны знакомым почерком Джалиля.
Удивительные это документы — комсомольские протоколы тех неповторимых, окрашенных революционной романтикой лет. Время было тревожное. Нередко по-воровски, под покровом ночи или на рассвете, нападали на села бандиты. Люто расправлялись они с коммунистами и комсомольцами, убивали активистов, поджигали их дома. На Заволжье надвигался голод. И в эту суровую пору вчерашние мальчишки, в основном, малограмотные, а порой и совсем неграмотные, серьезно, по-партийному решали вопросы жизни, борьбы сельской молодежи, вырывали ее из-под влияния кулаков и мулл.
Вот выписка из протокола собрания комсомольцев ячейки:
«С л у ш а л и: О нэпе.
П о с т а н о в и л и: Ввиду того, что вождь всемирного пролетариата, наш дорогой Владимир Ильич высказался за нэп, против нэпа не выступать. Но кулаку-мироеду не позволить продавать соль по мироедским ценам. Оную соль экспроприировать и продать неимущим по государственной цене, а деньги отдать мироеду».
Или такой документ:
«С л у ш а л и: О распределении карасина.
П о с т а н о в и л и: Ввиду наличия луны в сумеречное время и что старики обещают на этой неделе ведреную погоду, карасина не распределять».
По поручению партийной ячейки мустафинские комсомольцы дежурили у моста через речку Неть, задерживали спекулянтов. И когда одному из них удалось разжалобить патрульных и откупиться от них, Муса первым выступил на собрании, предлагая исключить Ахтямова и Курбанова из комсомола, отобрать у них оружие и сообщить в уком.
В невероятно тяжелом 1921 году 11 февраля сельская ячейка на своем собрании обсуждает «заявление тов. Мусы Залилова о зачислении его в члены РКП(б)». Как говорится в протоколе, написанном на листе из бухгалтерской книги с надписями «дебет» и «кредит» на разных сторонах, собрание единодушно постановляет:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
