— Умри Порождение Тьмы! И забери туда с собой свои поганые песни! — кричал какой-то солдат, бегущий на меня с мечом, и что самое удивительное, спасся от чёрных рук и добежал!
— Стой храбрец! — выставил я руки вперёд. — У тебя есть семья?
— У всех нас есть семьи, и у каждой ты отнял мужа, сколько вдов и сирот оставил ты! Мы думали, что шли защищать наши семьи… А в итоге все пришли на бойню, теперь тысячи семей дома без защиты… Нас осталось жалких пять сотен! Зачем нас повели на верную гибель!? Проклятый бог Обиды! Будь ты проклят! И будь проклят ты Кровавый Тони! За то, что отнял у наших семей защиту… — он начал медленно, но уверено идти на меня.
— Не уж-то я виноват? Правда? А у вас своей головы нет? Идти против того, кто уничтожил весь младший пантеон в одиночку? У вас своя голова есть? Думали одолеете меня? Прикрываетесь семьёй? Не ври хотя бы себе идиот, я знаю какую щедрую награду дают за мою голову… Возможность стать младшим… Золото, девственницы. Вы алчные овцы! Ненавижу людей! Вечно нуждаетесь в пастухе, стоит остаться без него, как вы паршивеете! Проклятое стадо! Чёртова толпа, которой нужна только кровь и развлечение… Вы все сдохните здесь из-за своей алчности, ты гниль. Прикрываешься семьёй, тьфу! На сколько мне известно вас не принуждали идти в поход, да и ты не крестьянин. Вы альянс империй верно? Пора бы мне разобраться с этими идиотами, думают, что у них золото то они благородные. Trau dem!
Жизнь покинула этого алчного ублюдка, он не успел и слова сказать, как иссох и превратился в прах, я двинулся на оставшуюся горстку. Они все дрожали в страхе. О, и нет, они умрут крайне мучительно и показательно. Пусть все знают, что будет с теми, кто по смел убить меня!
***
— Мой император, с похода вернулось пятьсот душ, все ранены и уставшие. Говорят, что их пощадили, — доложил стражник.
— Что!? Пятьсот человек из семисоттысячной армии!? Это шутка? Пощадили!? Ведите сюда одного из них! Остальных допросите. И да привести самого старшего по званию! — удивлялся седовласый старик, он не понимал зачем щадить пять сотен душ, здесь явно подвох. Он отдал приказ и захотел узнать всё лично.
— Слушаюсь, мой император! Храни вас Декх! — стражник подорвался с места, он бежал за солдатом.
Тридцать минут спустя:
— Вот! Мой, император. Я привёл солдата, прошу прощения, кардинала! — поклонился он солдату что еле стоял на ногах.
— Ваше святейшество. Там… — кардинал упал на колени и расплакался. Все были шокированы, императору не терпелось узнать подробности. — Он не просто зло… Он куда хуже чего бы то ни было в этом мире! — плача проговорил солдат. — Он отпустил нас домой лишь для того что бы показать вам… — кажется у солдата начнётся истерика.
— Что показать!? — не унимался император.
Кардинал снял рубашку, и начал… Срывать кожу со своего лица, будто это не кожа, а плёнка, которая так легко снялась, старик лицезрел настоящий лик всех солдат, на него взирал больше не человек, это был чёрный окровавленный череп с серыми прожилками, даже мясо опало… Но это было не всё! Это существо на которого было направлено оружие, оно сорвало со своей груди кожу, как книга раскрыло плоть, и на внутренней части кожи были надписи, которые перетекали и на мышцы, словно выжжено и вырезано одновременно. Надписи гласили, они действительно гласили ведь никто не понимал, что там написано, бывший кардинал заговорил не своим голосом, это был жутким голос что резал слух, не грубостью, а тем какой ужас он внушал, он был насмешливым и… острым.
"Вы черви, решили постичь то чего никогда не сможете ввиду свой жадности. Этот момент этот день, этот час, и эту секунду, запомните навсегда! Ибо в этот день поглотит Тьма вас всех безвозвратно, и будете вы тварями Тьмы, и тянутся к свету будете. Но никогда не дотянетесь, ибо там, где свет, там нет тьмы. И там, где тьма, там нет света! Благородство не в богатстве монарха, благородство в его крови и его решениях, мир в котором правят Война Алчность Похоть и Злоба не имеет права существовать, и вы мира сего дети сгинете во Тьме, как и этот мир!"
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
А дальше после последнего слова солдат взорвался чёрным дымом, и проник этот дым везде, во все отверстия. Он заполнил лёгкие каждого, отравляя собой всё живое, чёрные руки и силуэты повсюду мелькали, разрывая солдат, участь императора была самой незавидной, его съели заживо руки с ртами… Обхватывали пальцами каждый сантиметр его кожи и вгрызались в плоть, будто они голодны, но нет это была иллюзия, император умер, как только Тьма попала в него, все в кого попадает тьма умирают смертью которой боятся, постоянно! Если ему бы надоело что бы его съедали, тогда бы старикашка сдыхал от нехватки воздуха. Благо с Аватаром такого не происходит. Взрыв тёмного тумана был по всюду, вскоре вся империя умерла в муках чёрной дымовой завесы.
Вот так я провожу свободное от Тони время… А он, я погляжу, нарывается на псин чёрных и громадны. Эх, Тони, когда же ты уже захочешь жить?
***
А Тони тем временем:
Ну кажется меня это коснутся не должно… Я же не тот особенный из пророчеств всяких, верно? Так что псина спи дальше, пожалуй. А я дух переведу, кстати понятия не имею почему, но чувство слежки я чувствую до сих пор, а ещё Листочек кажется решил вздремнуть на моей голове. Ну, ладно. Я тоже устал, и спать тоже очень даже хочу, и есть, и тепла хочу. Жалко нет со мной, Моники Ноны и Фреи… Фрея бы точно полезла обниматься дабы согреться, Моника бы попищала, но уверен поделилась бы теплом, Нона… Не знаю, кстати я только что вспомнил, в прошлом мире была одна девчонка, и твою мать. Угораздило же её влюбится в меня… Её тоже Нона звали, нет! Не думайте. Она жива, более того нашла себе другого… Угадайте кого? Джорджио, верно! Ну а я остался с сестрой, и ведь отношений интимных у нас не было… Это были отношения ревнивых брата и ревнивой сестры. Дальше поцелуев дело не ушло, мы знали, что общество не так отреагирует. Чего уж там, меня и так почти все начинали ненавидеть, когда узнали, что я позволил себе с ней поцеловаться… Нона, она была подругой Моники. И хрен пойми, чего втюрилась-то? Я же при людях был скромным и серой мышкой, ну может хулиганов чмырил… Но суть в том, что Нона застала меня ничем не примечательным Тихоней. Последний раз я её видел… Когда напивался! Точно Моника же тогда с Ноной меня и проклинали… И все проклятия сбылись! Спасибо вам, любимые…
С этими мыслями я завалился под дерево и уснул, с запахом крови было сложнее, но я справился. И кстати, скаты это отличное и тёплое тянущейся одеяло…
— Тони, Тони, Тони… Зря ты конечно меня попытался убить, — слышал я отдалённые звуки уходя в сон.
***
Проснулся я… И увидел перед собой того, кто должен быть мёртв. Этот человек грелся у костра и очень недобро на меня смотрел.
— Я же тебя… — он перебил меня.
— Как видишь, не убил. И что это была за… оплошность? Почему это ты всех прикончил? Я видел, что тебя двое… И знаешь, я очень злюсь на вас обоих. Нона… Наву… Золотой ДРАКОН! Тони ты убил самый редкий… Так… Спокойно, вижу, как ты бледнеешь, бойся, бойся. Если я ещё злится начну ты точно умрёшь от разрыва сердца, плохо без жричества, да? Погоди сосунок, мелкая абразина. Снимай штаны!
— Отстань! Не лезь ко мне, чёртов гомофил! Тьфу! Яй яй яй ай! Неееет! Аааааааа!
Меня пороли пока я не прекратил чувствовать боль… Оказывается и так бывает, но самое противное что этот ублюдок смеялся, и кровь… Весь мой зад был в крови, а порол он меня не ремнём… Это был прут. Всё что мне оставалось это тихонько ронять слёзы, потому как хочешь не хочешь, а глаза слезятся от такой боли. Когда Шон получил должный эффект, который он хотел, меня поймал Листочек, тварь которая даже и не думала меня спасать. Всё что я делал, это лежал на животе. Шон же, он опять закурил, поглядывая на меня. Было видно, что он меня пожалел, и хотел сделать большее.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ну рассказывай, что с тобой произошло? — неожиданно поинтересовался любитель порки… Пуская клубы дыма при каждом слове. А ещё он выразительно посмотрел на Листочка, который на отрез отказывался латать мой зад… Боится подцепить от меня частички ужаса.
