я и подмигнул Моне. Тот моментально включился в представление:
— Да что ты ему веришь, Генка, — важно сказал он, — разве ты не понимаешь, что он просто пытается себе выторговать условия получше. А так-то он ничего не знает.
— Я знаю! Я всё знаю! — перепугался Епифан, — Не топи, Генка, я расскажу! Ты же нож ищешь, да? Твой нож?
— Ну, допустим, — сказал я, стараясь не выдать своего интереса.
— Нож у него в ящике стола лежит! — сообщил Епифан.
— Ну, это было и так не трудно выяснить, — сказал я.
— Я скажу, где он записи прячет! — нашелся Епифан, — только пообещай не топить.
— Обещаю, — зевнул я.
— Нет! Ты по-настоящему пообещай! — не унимался Епифан, — поклянись!
— Не буду я тебе клясться, — отмахнулся я, — ишь, чего удумал. Условия он мне ставит!
— Тем более, Генка может поклясться, что не утопит куклу, а сам её, к примеру, в печи сожжет, — продолжал раззадоривать Епифана Моня.
— Ты не сделаешь этого! — завизжал Епифан.
— Тогда рассказывай, — отрезал я, — Может, и не сделаю. Посмотрю по ценность твоего рассказа.
— У него из той комнаты, возле шкафа в стене такая выемка есть. На неё если нажать — там в стене сразу дверь откроется, — зачастил Епифан.
— И что?
— Тайный ход это, — ответил Епифан.
— Куда? — приходилось из него буквально всё вытягивать.
— В подвал. Он там всё для жертвоприношений и для экспериментов держит, и там твой нож, — пояснил Епифан, и я вздрогнул.
— Ты сам видел?
— Да, Мефодий показывал, — вздохнул Епифан.
— Крепко же ты с ним снюхался, — осуждающе покачал головой я.
— Он мне жизнь навсегда предложил вернуть, — ответил после небольшой заминки Епифан, — свободную, телесную.
На это я ему отвечать ничего не стал — тем более мы пришли к искомому дому.
— Здесь, — неожиданно хриплым голосом сказал Епифан.
— Иди за мной, — велел я, первым вошел внутрь и зашагал по скрипучим ступеням вверх.
Упомянутая комната обнаружилась сразу, первой по коридору.
— Сюда? — уточнил я у куклы.
После подтверждения, толкнул дверь.
Огромная комната, пропитанная запахом чего-то неприятно-кислого, была пустая. Длинный овальный стол и пустые стеллажи у стен наполняли помещение пустотой.
Нужную выемку у шкафа нашел Моня.
— Вот! — обрадованно сказал он.
Я подошел и нажал — кусок стены с лёгким скрипом отъехал и передо мной появился тёмный провал.
— Твою ж мать! — ругнулся Моня, боязливо заглядывая туда.
— Остаёшься здесь караулить, — велел я, — если что — свиснешь.
— Но я же… — начал Моня, имея в виду, что теперь он не бесплотный призрак, а вполне живой и упитанный Зубатов, но я слушать не стал — устремился вперёд.
Разводить политесы было некогда — вот-вот мог вернуться Мефодий.
Длинный и узкий коридор стремительно уходил вниз. Осторожно ступая по выщербленным ступеням, я спустился. Эх, жаль, что Моня не призрак — пустил бы его в разведку.
Лестница была настолько крутой, что приходилось придерживаться рукой за верхние ступеньки. Я буквально «стёк» вниз и остановился перед закрытой дверью. За нею слышались какие-то скребущие звуки.
Когда я толкнул дверь — в нос ударил отвратительный кисловатый запах. Передо мной оказалось тёмное помещение, похожее на средневековую лабораторию алхимика. Куча пыльных колб, реторт, каких-то самодельных работающих приборов (один из них, похожий на самописец, скрипел), камней и кусков горных пород — всё это бардаком громоздилось на столе промеж куч бумаг. Я схватил верхний листок — какие-то символы, непонятные знаки, похожие на руны, текст был правда узнаваемый — вроде латынь.
Я порылся в бумагах — почти все были в таких вот каракулях. На всякий случай я наобум прихватил парочку и сунул в карман.
И вот мне предстояло найти в этом бедламе свой нож?
— Где нож? — спросил я Епифана.
— Я здесь не был, не знаю! — возмущённо пискнуло из куклы.
Чёрт! Я подошел к ближайшему шкафу и рывком распахнул его. Содержимое заставило меня поморщиться: Мефодий коллекционировал человеческие черепа. Видимо, от замученных жертв. Воняло оттуда так, что я сразу же захлопнул дверцу обратно.
— Вивисектор хренов, — пробормотал я, но Епифан услышал и довольно осклабился:
— Не боишься, что будешь следующим, Генка? Твой черепок украсит коллекцию.
— Заткнись, — велел я и полез в следующий шкаф. Время поджимало.
Там тоже был кавардак (очевидно Мефодий не обременял себя излишней склонностью к порядку). Не нашлось ножа и в следующем шкафу, и дальше.
Когда я открывал очередной ящик какого-то допотопного комода, оттуда прямо на меня вдруг вылетел дух. Причём он был плотный какой-то, пролетел сквозь меня, обдав холодом, так, что я аж отпрянул и чуть не упал от неожиданности.
— Смертный! — гневно проскрежетал дух.
Он был тёмным, плотным, по консистенции скорее похожим на сероватую медузу в воде.
— Ты кто? — ошеломлённо спросил я.
— Умри! — заверещал дух и понесся на меня.
А я стою с голыми руками, ножа нету. Что делать? Поэтому сделал первое, что пришло на ум — громко продекламировал слова того заклинания.
— У-у-у-у-у сюк-к-к-к-а! — не своим голосом взвыл дух и его с мерзким хлюпаньем втянуло в куклу.
— Ты что творишь, Генка! — заверещал Епифан, — убери его отсюда! Убери! Фу!
— Заткнись! — велел я, пытаясь прикинуть, где может быть мой нож.
Руки от всплеска адреналина дрожали, как у алкаша. Поэтому куклу я положил на стол, а сам пошел к дальнему шкафу.
— Генка! — послышался сверху приглушенный голос Мони, — кажется сюда идут!
— Чёрт! — я уже аж начал закипать, когда нож нашелся в верхнем ящике этого шкафа. — А вот и моё золотце, — довольно сказал я и схватил подарок Софрония.
— Генка! — опять зашипел Моня. — Сюда идут!
— Спускайся! — велел я.
Через полсекунды послышались торопливые шаги, грохот и Моня кубарем свалился в комнату.
— Ох! — почёсывая ушибленную ногу, ругнулся он.
— Оружия у тебя, конечно же, нету? — поинтересовался я, лишь бы спросить.
— Сейчас будет! — сказал Моня и схватил реторту с какой-то мутноватой белесой жидкостью.
Звуки сверху приближались.
— Прячься! — шепотом велел я и присел за заваленным
