— Ну, конечно. Я не это имела в виду, но ладно, — говорит она, и я смеюсь. — Эй, на самом деле, будь осторожна, ладно? Он может быть Дракулой, а может быть просто очень горячим странным парнем с выдуманной фамилией и странными зубами. У меня жутковатое предчувствие от твоих слов.
— Угу, — говорю я вместо того, чтобы напомнить, что совсем недавно у меня буквально были следы клыков на шее. — Я знаю, что я видела.
Она зевает.
— Позвони, если я тебе понадоблюсь. Оставлю телефон включенным.
— Если у меня будет связь, я это сделаю.
— Уф. Я уже жду, когда ты вернешься домой, — стонет она.
Мои губы кривятся в слабой улыбке.
— Я тоже, — говорю я, вешая трубку.
Я смотрю на Джорджа, который буквально прыгает на месте в ожидании. Мне не нравится, что Влад фактически прислал его сюда, чтобы он невольно присматривал за мной, как будто мне нужна нянька, но это не вина Джорджа.
— Я просто должен был прийти и увидеть это, — он размахивает руками и восторгается. — Не могу дождаться, когда увижу тебя в роли красавицы бала.
— Увидеть что? — спрашиваю я, хмурясь.
— Твое платье, женщина. Что же еще?
Точно, платье. Внезапно мои приоритеты полностью поменялись. Мне даже в голову не пришло взглянуть на него и сделать какие-нибудь фотографии.
— О, оно в ванной, — я видела его, но была слишком отвлечена возможным возвращением следов укусов, чтобы как следует рассмотреть.
Он покачивает бедрами в сторону ванной, а затем ахает.
— О боже мой. Это прекрасно.
Влад сказал, что собирается одеть меня во что-нибудь скандальное. И прямо сейчас я не совсем уверена, что чувствую по этому поводу. Сегодняшний день принес не один сюрприз, и я действительно хотела бы просто присесть и расслабиться.
— Обри, ты в порядке? — он заглядывает в комнату. — Я ожидал, что ты будешь более взволнована.
Не стоит говорить, что вампиры реальны, и ты сходишь с ума. Что, если он уже знает?
— Да, я в порядке. Немного волнуюсь из-за сегодняшнего вечера, вот и все.
— О, куколка, все будет хорошо. Кроме того, я буду там, и мы чудесно проведем время. Я составлю тебе компанию, пока не появится Ромео. Возможно, это хорошая идея, поскольку я буду отбиваться от мужчин. Интересно, кто дизайнер?
Я наконец-то разглядываю платье, и у меня отвисает челюсть.
— Как, черт возьми, я должна втиснуть в это свои сиськи?!
Глава 29
ВЛАД
![]()
— Ты абсолютно уверен, что я не выгляжу как идиот? — спрашиваю я, стоя перед овальным зеркалом. Я глубоко вдыхаю успокаивающий аромат кожи и книг, наполняющий кабинет.
— Ты выглядишь великолепно, и смотрелся бы еще лучше, если бы перестал ерзать, как мальчишка в штанишках до колен,67 — отвечает Дойл приглушенным от количества булавок во рту голосом.
Я оглядываю комнату, замечая, что она почти не изменилась со временем, в отличие от остальной части замка. Здесь чисто, потому что Хильда никогда бы не допустила иного, и вся комната отделана темным деревом. Стены инкрустированы замысловатой резьбой, изображающей мужчин, охотящихся на лося, сделанной в тот же год, когда Дойл пытался уговорить меня поохотиться с ним.
Его голова склоняется, когда он дотягивается до подола плаща.
— Что, если она моя пара? — выпаливаю я. Я пытался понять, что так сильно притягивает меня к Обри, и Дойл стал невольным слушателем с тех пор, как мы начали переделывать мой костюм.
Я еще не сказал ему, что укусил Обри, и не скажу, пока не поговорю с ней об этом как следует. Ее кровь все еще поет в моих венах, и у меня больше энергии, чем когда-либо было на моей памяти. Я полон жизни как двигатель на высокооктановом топливе68.
— Твоя первая задница за сто лет и сразу пара? Серьезно? — подшив мои брюки, он встает. — Велика вероятность, что это не так. Ты не можешь оставить ее — она человек, Влад, — говорит он суровым тоном.
— Еще раз так о ней скажешь, и я оторву тебе яйца и заставлю их съесть, — я никогда ее не отпущу. — Перестань волноваться. Я точно знаю, кто она. Просто помоги мне сделать так, чтобы сегодняшний вечер прошел по плану.
— Мне нравится Обри, но кто-то должен был это сказать. И как я могу это сделать, если не знаю, что ты планируешь? — спрашивает он, скрещивая руки на груди.
— Мне нужно, чтобы ты кое-что уладил для меня, — чувствуя себя более живым, чем когда-либо, я улыбаюсь, когда он запинается. — Я знаю, как сильно ты любишь сюрпризы.
Я громко хихикаю, когда Дойл делает именно то, что ожидалось, и в его глазах появляется подозрение.
Он приподнимает бровь.
— Я люблю сюрпризы еще меньше, чем ты. Кстати, как, черт возьми, ты протащил эту чертову статую богини в бальный зал?
Мысли возвращаются к скульптуре внизу, которую я завернул в красный шелк всего несколько часов назад. Это действительно была одна из самых смелых работ Микеланджело.
— Имеешь в виду ту времен греческого возрождения, которую ты держал в секрете в склепе?
— Да, — говорит он, явно расстроенный тем, что я достал ее из его сокровищницы, но статуя напоминает мне об Обри, о ее муках, когда она выкрикивает мое имя.
Уверен, Обри понравится.
Странно испытывать такую человеческую эмоцию, как тревога, когда я так долго ничего не чувствовал. Мое тело натянуто от беспокойства, что ощущается каждой клеточкой в ее отсутствие, и потребность пойти к ней почти поглощает. Надеюсь, Обри понравится шоу, потому что я чувствую себя совершенно нелепо.
Дойл хмурится и бледнеет.
— Для тебя было слишком сложно отремонтировать полы и сантехнику, но заглянуть в мою коллекцию произведений искусства — это нормально? — ворчит он. — Если кто-нибудь заметит, что это не копия, это будет на твоей совести.
Как будто это вообще требует ответа, у меня едва ли есть время на подобные вещи. В одном из своих постов она упомянула, что ее любимый фильм — «Десять причин моей ненависти», не говоря уже о том, что в большинстве романтических фильмов, которые я посмотрел, многие мужчины танцуют, чтобы завоевать свою прекрасную даму. Я сделаю это, чтобы добиться ее.
— Боже, ты придурок, — бормочет он, кладя нитки и булавки обратно в коробку на каминной полке. Он указывает на пакет первой отрицательной группы крови на столе. — А теперь выпей это.
— Ни за что, — я морщусь. Сладкий вкус Обри наполняет мои вены, и мне это не нужно. Тем не менее, я продолжаю. — Когда они уже сделают что-то с этим пластиковым вкусом.
— Во-первых, эти пакеты вообще-то не предназначены для употребления, и ты это знаешь. Во-вторых, ты собираешься оказаться в комнате с кучей людей. Тебе это нужно.
— Я выпил немного раньше, — я смотрю прямо в его голубые глаза в попытках скрыть ложь.
Дойл бросает на меня подозрительный взгляд, но молчит. Он знает, что я не сделаю ничего такого, что может привести к появлению репортеров с заголовком «Кровососущий каннибал бесчинствует на вечеринке в отеле».
— Поставщики провизии уже прибыли, — объясняет Дойл, прежде чем опуститься в кресло и вздыхает с преувеличенной усталостью. — Как и остальные новые сотрудники, включая нашего менеджера. Вероятно, теперь в отеле будет много народу.
Он жалуется, но это то, чего он хочет. А мне все равно, лишь бы я мог гоняться за своей красоткой по всему замку.
— Ты только и делаешь, что ноешь, — поддразниваю я, и он поднимает голову, чтобы бросить на меня свирепый взгляд.
— Да, но пока ты украшал зал, а потом час отсыпался, я все организовывал. У меня десятилетиями не было столько человеческого общения, потому что кто-то решил стать дряхлым стариком на долгие годы. Это утомительно.
Прошло несколько часов, но я все еще в восторге от Обри, и у меня даже нет желания раздражаться из-за многолюдности в моем драгоценном доме.
— Похоже, это твои проблемы.
