Читаем без скачивания Подкрутка - Харлан Кобен

– Глупо, – произнес Майрон.

Она кивнула и опустила пистолет.

– И бессмысленно.

Оружие упало на пол. Двери распахнулись. В номер ворвалась полиция.

Майрон взглянул на пистолет.

– Тридцать восьмой калибр, – сказал он Эсме. – Из него убили Тито?

Ответ он прочитал по ее лицу. Баллистическая экспертиза докажет это. В суде ее поджарят на костре.

– Тито был псих, – пробормотала Эсме. – Он отрезал мальчику палец. Стал требовать деньги. Я не хотела.

Майрон пожал плечами. Она уже выстраивала свою защиту, хотя ее слова вполне могли оказаться правдой.

Корбетт надел на Эсме наручники.

– Джек Колдрен разрушил мою семью! – воскликнула Эсме. – Он убил мою мать, уничтожил моего отца. За что? Отец не сделал ничего плохого.

– Почему же, – возразил Майрон. – Сделал.

– Джек Колдрен заявил, что отец просто вытащил из сумки не ту клюшку. Это была ошибка. Несчастный случай. Почему он должен был так дорого за это заплатить?

Майрон ничего не ответил. Он понятия не имел, сколько за это следует заплатить.

Глава 41

Полиция начала обыск. У Корбетта были вопросы, но Майрон торопился. Он ушел, как только детектива кто-то отвлек. Майрон помчался в полицейский участок, где должны были освободить Линду Колдрен. Перемахивая огромными шагами через три ступеньки, будто какой-то карикатурный олимпиец, он мгновенно взлетел на лестницу.

Виктория Уилсон встретила его улыбкой.

– Линда выйдет через несколько минут.

– Вы достали пленку, которую я просил?

– С телефонным разговором между Джеком и похитителем?

– Да.

– Она у меня. Но зачем…

– Пожалуйста, дайте ее мне, – попросил Майрон.

Виктория что-то уловила в его тоне. Она молча открыла сумочку и протянула Майрону кассету.

– Вы не против, если я отвезу Линду домой? – спросил он.

Уилсон смерила его взглядом.

– Может, это будет даже к лучшему.

К ним вышел полицейский.

– Она готова, – объявил он.

Виктория шагнула к двери, но Майрон остановил ее.

– Думаю, вы были не правы насчет того, чтобы копаться в прошлом. Как раз прошлое спасло вашу клиентку.

Уилсон прищурилась.

– Я могу лишь подтвердить то, что уже сказала, – возразила она. – Никогда не знаешь, на что наткнешься.

Минуту они смотрели друг другу в глаза, точно выжидая, кто отвернется первым.

Линда уже переоделась в свою обычную одежду. Она вошла в комнату неуверенно, будто двигалась в темноте и боялась, что в глаза вот-вот ударит яркий свет. При виде Уилсон на ее губах расцвела улыбка. Они обнялись. Линда ткнулась лицом в плечо Виктории, потом обернулась и обняла Майрона. Тот закрыл глаза и почувствовал, как обмякло его тело. Он вдохнул запах волос Линды, ощутил на шее нежную кожу ее щеки. Они стояли, словно танцуя медленный танец, не в силах разомкнуть объятия.

Наконец Виктория кашлянула в кулак и удалилась. Полиция проводила Майрона и Линду к автомобилю, избавив их от внимания прессы. Они молча пристегнули ремни безопасности.

– Спасибо, – промолвила Линда.

Майрон завел машину. Какое-то время они ехали, не говоря ни слова. Болитар включил кондиционер.

– Между нами что-то есть, не так ли?

– Не знаю, – буркнул Майрон. – Ты так волновалась за сына. Может, в этом все дело.

По лицу Линды было видно, что слова Майрона ее не убедили.

– А как насчет тебя? – спросила она. – Ты что-то чувствуешь?

– Возможно. Но в основном – страх.

– Страх? Перед чем?

– Перед Джессикой.

Линда поморщилась:

– Только не упоминай, что ты один из тех парней, которые боятся обязательств.

– Наоборот. Я боюсь, что люблю ее очень сильно. Боюсь, что мне слишком хочется этих обязательств.

– Тогда в чем проблема?

– Однажды Джессика меня бросила. Я не хочу, чтобы это повторилось.

Линда кивнула:

– Боишься, что она тебя бросит?

– Не знаю.

– Интересно… Я давно такого не слышала. Не пойми меня неправильно. У меня были романы. Например, с Тэдом. Но это иное. – Она взглянула на Майрона. – Это очень мило.

Он промолчал.

– Не очень-то ты мне помогаешь, – вздохнула Линда.

– У нас есть другие темы для разговора.

– Например?

– Виктория рассказала тебе об Эсме Фонг?

– Да.

– Если ты помнишь, у нее было твердое алиби по убийству Джека.

– Ночной портье в большом отеле, вроде как «Омни»? Сомневаюсь, что алиби выдержит проверку.

– Зря сомневаешься, – буркнул Майрон.

– Почему?

Он свернул направо и произнес:

– Знаешь, что меня всегда беспокоило, Линда?

– Нет.

– Звонки насчет выкупа.

– Что именно?

– В первый раз вам позвонили утром в день похищения. Преступники сообщили, что ваш сын у них. Но они ничего не стали требовать. Мне это показалось странным, а тебе?

Она задумалась.

– Наверное.

– Теперь я понимаю, почему они так поступили. Но тогда мы еще не знали настоящих мотивов похищения. Эсме Фонг похитила Чэда, мечтая отомстить Джеку. Она хотела, чтобы он проиграл турнир. Но как этого добиться? Сначала я решил, что она украла его сына, желая просто выбить из колеи Джека. Заставить его потерять контроль. Но это было ненадежно. Эсме собиралась действовать наверняка, поэтому потребовала выкуп. Однако звонок поступил поздно. Джек был уже на поле. Трубку взяла ты.

Линда кивнула:

– Я понимаю, о чем ты говоришь. Она попыталась связаться с Джеком напрямую.

– Она или Тито – кто-то из них. Вот почему она позвонила Джеку в «Мэрион». Помнишь второй звонок, который Джек получил после конца раунда?

– Разумеется.

– Тогда и прозвучало требование выкупа, – продолжил Майрон. – Похититель объяснил: проигрываешь матч или теряешь сына.

– Подожди! Джек не говорил, что у них были какие-то требования. Ему просто приказали приготовить деньги и ждать звонка.

– Джек солгал.

– Почему?

– Он не хотел, чтобы мы – и особенно ты – узнали правду.

Линда покачала головой:

– Не понимаю.

Майрон достал кассету, которую дала ему Уилсон.

– Может, это тебе поможет.

Он вставил кассету в магнитофон. Несколько минут слышалось шипение, потом раздался голос, звучавший словно из подземелья.

«– Что это за косоглазая стерва?

– Не понимаю, о чем вы…

– Хочешь меня надуть, чертов сукин сын? Я пришлю твоего ублюдка нарезанным на мелкие кусочки.

– Пожалуйста…»

– Зачем это, Майрон? – встревоженно воскликнула Линда.

– Дальше будет интереснее.

«– Ее зовут Эсме Фонг. Работает в фирме, производящей спортивную одежду. Приехала заключить рекламный контракте моей женой. Больше ничего.

– Чепуха!

– Это правда, клянусь.

– Не знаю, Джек…

– Я не стал бы вам лгать.

– Ладно, Джек, посмотрим. Тебе это дорого обойдется.

– Что вы имеете в виду?

– Сотня штук. Считай это чем-то вроде штрафа.

– За что?»

Майрон нажал на «стоп».

– Ты слышала?

– Что?

– «Считай это чем-то вроде штрафа». Ясно как божий день.

– Что ясно?

– Это был не выкуп, а наказание.

– Майрон, ему звонил преступник. Возможно, он не очень разбирается в оттенках слов.

– «Сотня штук», – повторил Майрон. – «Считай это чем-то вроде штрафа». Словно речь о выкупе – уже вопрос решенный. Сотню штук он прибавил так, в качестве напоминания. А как отреагировал Джек? С него требуют сто тысяч долларов. Казалось бы, он должен обратить на это внимание. Но Джек спрашивает: «За что?» Опять же будто вопрос о выкупе уже был обговорен раньше. А теперь слушай дальше.

Майрон включил магнитофон.

«– Какая, к черту, разница? Хочешь увидеть парня живым? Теперь это стоит сотню штук. Что-то вроде…

– Нет, подождите!»

Болитар нажал на «стоп».

– «Теперь это стоит сотню штук», – повторил он. – Вот ключевое слово. Точно похититель придумал что-то новое. А раньше называл другую цену. И Джек сразу перебивает его. Похититель говорит: «Что-то вроде…» – но Джек обрывает его на середине фразы. Почему? Потому что Джек не хотел, чтобы преступник закончил ее. Он знал, что мы все слышим. «Что-то вроде добавки». Я убежден, преступник сказал бы именно так. «Что-то вроде добавки к нашему уговору». Или: «Что-то вроде добавки к твоему проигрышу».

Линда посмотрела на него:

– Но я все равно не понимаю. Почему Джек не сообщил нам об их требованиях?

– Он не собирался выполнять их.

Она растерялась:

– Что?

– Джек мечтал выиграть. А тебе победы давались часто и легко. Если бы ты узнала правду, тебя бы вряд ли это обрадовало. Подумай, Линда, это был его шанс исправить прошлое. Шанс возвратиться на двадцать три года назад и вернуть себе достоинство и уважение. Насколько сильно он желал победы? Чем он готов был пожертвовать?