— Господи боже, — произнес Джеймс вслух. Этот турист оказался достаточно хитрым, для того чтобы замести следы и соорудить очаг там, где дым не будет виден. Но пока Джеймс оставил все это. Он искал какие-нибудь доказательства того, что здесь был не один человек, и неистово раскидывал камни в поисках следов пребывания здесь Сейдж. Джеймс снова изучил фотографии, пытаясь найти хоть намек на шестнадцатилетнюю девочку.
Внизу замычал пропавший бык. Джеймс совсем забыл о перегоне и о быке. Тот наверняка был напуган, окончательно заблудившись в одном из темных ущелий.
Неожиданно началась буря. Пошел сильный снег, заваливая все вокруг. Прогремел такой сильный раскат грома, что едва не расколол скалу, а Джеймс чуть не оглох. Он сунул в карман три снимка.
— Дерьмо, — проговорил он так громко, что слово эхом разлетелось по каньону. — Только не снег, нет, только не снег…
Джеймс убрал пистолет и упал на колени. Снег шел быстрее, чем он мог все рассмотреть. Джеймс смахивал снег, пытаясь сохранить землю чистой, понимая, что если снег покроет весь каньон, эту тропу, этот брошенный лагерь, то он потеряет свой шанс найти хоть что-нибудь.
«Ранняя зима», — сказал его отец. «Три фута на этой неделе», — предсказывал Пол. Кровь с руки Джеймса капала на белую землю, а бедро ныло от ушиба, но он продолжал искать.
Глава 17
Дейзи склонилась за импровизированным рабочим столом. По всей комнате горели свечи. Иногда она знала, что просто делает украшения, соединяет вещи вместе, создает красивые безделушки для женщин, но иногда у нее было чувство, что она творит волшебство. Когда она чистила кости, ее движения были быстрыми и точными.
За окном падал снег. Ветер завывал в стропилах крыши ее маленького дома, а из очага вылетали искры. Много лет назад, когда Дейзи жила здесь, она записала песни шошонов, и теперь эти напевы звучали из маленького магнитофона под аккомпанемент громовых раскатов.
Дейзи опять почти не спала, но сейчас, рассматривая эти кости, она чувствовала, что они оказывают на нее гипнотическое воздействие. Дейзи приказывала себе работать, делать что-то, чтобы занять руки и перестать думать. Вчера она аккуратно отрезала прядь волос от хвоста Скаут. Но сегодня время проходило впустую, за бессмысленным повторением вчерашних событий.
Это было довольно странно, но когда Дейзи работала с костями, она старалась обходиться с ними нежно, как будто боялась причинить животному вред. Дейзи попробовала представить это существо. По размерам костей она догадалась, что они принадлежат волку. Дейзи вспомнила ожерелье «Медведица», которое сделала для Луизы, и теперь вызывала в воображении дух волка.
Она достала инструменты из ящичка, который лежал в ее сумке, и начала скальпелем счищать с костей остатки ткани. Дейзи отделила кости от когтей, найдя место соединения лодыжки с голенью. Она чувствовала любовь к этому существу и молилась об освобождении его духа.
В здешних местах можно было в изобилии услышать истории про койотов и волков. Волк был хорошим и великодушным и считался создателем людей и звезд. Койот же был хитрецом и обманщиком, вредил людям и всячески мешал делам волка. Луис Шолдерблэйд однажды рассказал, что волки были рождены от Луны Долгих Снегов, что они быстры, умны и очень любят своих детенышей.
Дейзи работала и думала о легендах шошонов. Они рассказывали о временах, когда люди могли превращаться в животных. Еще до появления письменности украшения играли важную роль в общении между коренными жителями Америки.
Дейзи в напряжении согнулась над столом. Волосы спадали ей на глаза, и языки пламени красными отблесками плясали на них. Дейзи думала о духе волка, о том, чтобы пронестись через многие мили и оказаться рядом со своей дочерью, со своим детенышем.
Дейзи ручкой рисовала на кости. Она вывела инициалы каждого ребенка: сердце вокруг «С» — для Сейдж и звезду вокруг «Д» — для Джейка. Она заполнит вырезанные бороздки черными индейскими чернилами, как делали древние резчики по кости. Дейзи добавит сюда полированные камешки из речки и свяжет их вместе сплетенной прядью волос из хвоста Скаут, лошади, которая так часто возила ее вместе с близнецами на прогулки, когда они были счастливы…
Дейзи вырезала на кости лицо мужчины и женщины. Кость жгла кончики ее пальцев. Там, в Силвер-Бэй, она делала ожерелья, которые дарили любовь тем, кто их носил. Настоящая любовь, достаточно сильная, чтобы сохранить магию, была дана Дейзи вначале ее родителями, а потом и сестрой. Будучи дочерьми гуманитариев, они читали Шекспира, Остин и Бронта. Все великие любовные истории навсегда запали им в душу. Потом Дейзи приехала в Вайоминг и повстречала Джеймса, и книжные любовные истории стали воплощаться в реальность.
Пламя свечей дрогнуло от порыва ветра. Дейзи прервалась, плотнее натянув свитер. Ей стало интересно, вернулись ли мужчины домой. Дейзи выглянула в окно. Снег шел такой густой, что Луиза наверняка решит остаться в больнице еще на одну ночь. В голове Дейзи пронеслись мысли о Сейдж и Джеймсе. Она снова вернулась к столу, но возможность творить магию временно оставила ее.
Обхватив голову руками, Дейзи слушала индейские напевы. Ей вспомнился ее первый приезд сюда, когда она искала вдохновение в красоте дикой природы. Вайоминг казался ей огромным, захватывающим, великолепным. История о Сакагавеа тронула ее сердце и душу. Она заинтересовалась традиционным фольклором жителей Америки и посетила резервации кроу и шошонов.
Другие девочки из восточной части страны путешествовали по Европе, зарабатывали деньги, присматривая за детьми в Вайнарде, Нантакете, или плыли на парусных лодках в Мэйн. Дейзи выросла в любви и заботе, и для нее ничего не было лучше, чем находиться рядом с семьей. Но она знала, что это задержит ее развитие как личности, помешает в дальнейшем ее жизни, если она позволит себе идти на поводу у этих чувств. В свои двадцать два года она ни разу не ездила никуда одна. Дейзи училась в гуманитарной школе в Провиденсе и жила в одном доме вместе с шестью другими девочками. Почти каждые выходные она приезжала домой. У нее появилось такое чувство, будто бы она продолжает ходить в обуви, которая давно стала ей мала. Дейзи решила, что ей надо что-то делать.
У нее было желание творить и необходимые для этого знания. В близлежащих городах, таких как Рокпорт, Ньюпорт и Олд-Лим, были целые поселки художников, но что-то тянуло ее на Запад, одну. Багаж Дейзи был весьма громоздкий. Там была одежда для верховой езды, пуховик, бинокль, несколько фотоаппаратов, мольберт, самая качественная бумага и ювелирные инструменты. У Дейзи не было ни защитников, ни провожатых, и, добравшись до Вайоминга, она почувствовала себя словно птенец, впервые вылетевший из гнезда.
