Который составит расписку, — сказала я, — если ваш ребёнок не поступит, ну мало ли что может произойти, вы же понимаете, так я верну вам пятьсот долларов взамен расписки. Или же только сто мне, без юриста. Тогда и расписки не будет. А ведь это ваши гарантии.
— Хорошо! — обрадовалась женщина.
Мы договорились, что встретимся в кафе «Ветерок» послезавтра, женщина принесёт мне деньги, а я к этому времени подготовлю документы. Я взяла у неё паспортные данные и счастливая женщина радостно упорхнула.
А я пошла к Олегу.
После прошлых наших испытаний, я уже знала, где он живёт.
Дверь открыл сам Олег, взлохмаченный и небритый.
— Здравствуйте, — удивился он, — что-то с домом отца случилось?
— Нет, нет, там всё в порядке, спасибо вам, — успокоила я его, — у меня небольшой вопрос, — скажите, Олег, вы подзаработать хотите?
Глава 21
Несколько мгновений он стоял, что-то соображая, закусив губу. Я уже было подумала, что он меня сейчас пошлёт лесом, раз я пришла напрямик, без Игоря. Но нет. Приняв для себя какое-то решение, он тряхнул лохматой головой:
— Проходите, — и отступил вглубь.
Ну ладно, я зашла, невольно поморщившись от диких ароматов вчерашней пьянки.
— Только у меня тут немножко не убрано, — смущённо пробормотал Олег, провожая меня на кухню и став так, чтобы я не видела, что там творится в единственной комнате.
Да мне как-то и без разницы: я прошла на кухню и примостилась на свободном стуле. На батарею из бутылок под столом я вежливо старалась не смотреть.
— Чай будете? — со вздохом предложил Олег, явно надеясь, что не буду.
— Нет, спасибо, я буквально на минутку, — успокоила юриста я.
— Так что там про заработок? — просветлел лицом хозяин квартиры.
Ну я вкратце рассказала, мол, нужно составить образец расписки, потому что я «зуб даю», что история с поступлением только одной этой девочки Оли не закончится.
— Погодите! — схватился за голову Олег, — а как вы можете гарантировать, что эти абитуриенты точно поступят? У вас есть такие знакомые там? Насколько они могут влиять на их поступление?
— Нет, — спокойно сказала я, — более того, я вообще никого там не знаю. Сегодня, правда, познакомилась с девушкой-секретарём. Хотя даже имени её не спросила…
— И вы думаете, что какая-то там секретарша вам поможет? — изумлённо вытащился на меня Олег.
Мне аж захотелось схватить его за плечи, встряхнуть и сказать: «деточка, не тупи». Но я сдержалась. Вместо этого начала очень популярно объяснять. Примерно так я объясняла Ричарду математику, если он долго не мог решить задачу.
— Не имеет значения, поступит данный абитуриент или нет.
— Это как? А деньги?
— Если поступит, то деньги остаются нам. Делим пополам. Если не поступит — я честно возвращаю пятьсот долларов. И нам остается — мне сто долларов, тебе — пятьдесят. Согласись, основная работа ложится на меня.
— Но как…
— А никак! — улыбнулась я, — дети, которые стараются учиться и сами поступают — за них не бегают и не пытаются нечестным путём устроить в колледж в обход остальных. Эти мамочки сами за мной бегают и предлагают деньги за своих оболтусов. Глупо отказываться.
— Всё равно не пойму. А расписка зачем?
— Так получается более респектабельно. Как в лучших банках Швейцарии. Иллюзия гарантии. Теперь понятно?
— Понятно, — прыснул Олег, но чуть помрачнел и добавил, — хотя почему-то чувствую себя аферистом.
— Аферистами мы были бы, если бы уговорили их отдать свои кровные за мыльный пузырь, — хмыкнула я, — а кто их заставляет бегать за мной и насильно отдавать деньги?
Олег кивнул, сбегал в комнату и через минуту притащил блокнот и ручку. Раздвинул грязную посуду на столе и начал что-то быстро писать, периодически поднимая глаза к потолку. Я тихо сидела и старалась не мешать процессу творчества.
Наконец, минут через пятнадцать, Олег перечитал полученный текст и удовлетворённо кивнул:
— Нормально.
Он вырвал листок из блокнота и протянул его мне:
— Почерк разберёте?
— Разберу, — я пробежалась по округлым буквам первых строчек.
Вот и отлично.
На следующий день я решила, что будет правильно проведать раненого зятя. Заодно, может, удастся выяснить, что же имела в виду Тамарка, когда говорила о «своём» ребенке Любаши. Куда он делся?
Нет, я не очень рассчитывала, что Владимир мне прям всё расскажет, да и палиться перед ним не хотелось, что я ничего не помню. Но с чего-то же надо было начинать. А заодно попытаюсь выяснить, на какие такие цели ему нужны были деньги, что они даже старика не пожалели.
В общем, собралась, взяла пирожков, которые я напекла специально для него, и решительно отправилась в больницу. А вот в палату меня к нему не пустили. Владимир был так плох, что врачи ничего не обещали. Велели прийти через пару дней и собирать деньги на операцию.
Ну ладно.
В Дом молитв я зашла, чтобы взять график ближайших мероприятий. Хотела посмотреть, куда я могу впихнуть свою лекцию. Ведь бонусы зарабатывать опять надо. Кроме того, своей команды у меня так и не было, хоть времени прошло достаточно.
Я вышла во внутренний дворик — там в последнее время часто копалась на клумбах сестра Инна, с которой я и планировала поговорить. В дворике было безлюдно, лишь наперебой драчливо и угрожающе кричали два взъерошенных воробья, которые явно дрались за территорию. Я обошла воробьев, чтобы не мешать разбираться, и огляделась. Сестра Инна явно разошлась не на шутку. Где-то невероятным образом, по каким-то своим каналам, она понавыписывала всяких экзотических семян. И сейчас самый обычный дворик представлял собой дебри Борнео.
Я как раз рассматривала огромные опунции, гадая, на сколько их хватит в нашем климате, как навстречу показалась лучезарная Марина. Увидев меня, она почему-то вспыхнула и зыркнула на меня злым взглядом. Я не стала спрашивать, что случилось. Мало ли, может, на неё так ретроградный Меркурий действует.
Но Марина сама не выдержала и окликнула меня:
— Любовь Васильевна! — медоточивым до отвращения голосом сказала она, — а объясните-ка мне, за какие-такие заслуги вас включили в делегацию от общины?
— Что за делегация? — не поняла я.
— Которая в Нефтеюганск едет, — голос Марины источал столько медового яду, что даже росянка позавидовала бы.
Значит,
