последствия всего этого на работе...
— Я знаю. Но сейчас я не в состоянии думать об этом, — он встал с дивана и осторожно подтолкнул Мину к двери. Она права, работа обещала превратиться в катастрофу, и всё, чего он старался избежать, обязательно произойдёт, но если начнёт думать об этом, его голова просто взорвётся. — Прямо сейчас, единственное, чего я хочу, так это проводить тебя домой и напиться в стельку. В одиночестве.
Ха. Он действительно хотел побыть один. А ведь раньше у него никогда не возникало подобного желания. Никогда. Обычно Рави умолял Мину остаться и выпить вместе с ним, выслушать его жалобы на горе бойфренда, но в этот раз всё, о чём он мог бы рассказать, было слишком личным. "Возможно, я люблю его. Действительно, действительно люблю его".
Эта мысль не покидала его, когда он провожал Мину, когда, вернувшись домой, опрокинул ещё одну стопку, и даже когда, достав свой скетчбук и карандаши, принялся рисовать, потому что это единственное, что сейчас имело смысл. Ситуация не типичная для него. Он прошёл через множество расставаний, но никогда раньше не ощущал себя такими опустошённым, так, словно лишился руки. Мина права. От этой потери он вряд ли когда-нибудь оправиться.
Глава 22
Когда он разошелся с Патриком, свой позор Трис переживал по большей части в одиночестве, упиваться им долгие часы было, безусловно, отстойно, но за исключением лекций от родителей в духе "я же говорила", ему не приходилось сталкиваться с настоящим, публичным унижением.
Нет, всё это ожидало своего часа для недели после вечеринки, когда его страдание стало бессменным героем офисных пересудов. Рави был прав в своём желании избежать превращения в сплетню номер один. Знающие люди говорили о том, как это ужасно — все замолкают, когда ты заходишь в помещение, или переходят на шёпот, когда проходят мимо твоего рабочего стола. И затем все эти соболезнования и вопросы. Гораздо хуже любых шептаний.
Даже приглашения на обеды, которыми он только-только начал наслаждаться от Джозии, Эдриана или от кого-либо другого, теперь воспринимались им одновременно как проявление жалости и как попытка собрать побольше подробностей для сплетен.
— Как ты? — спросил Эдриан, когда они возвращались из кофейни.
Тьфу ты.
— Нормально, — он сделал глоток своего взбитого мокко. Как он? Лучше было бы спросить кто он? Парень, который ходил на перерыв с друзьями. Тот, кто теперь бесстрашно заказывал девчачий напиток на виду у своих коллег, кто, в рамках рабочей поездки, вызвался сесть за руль грузовика, чтобы забрать очередную партию сувенирной продукции.
Но он так же и тот, кто всю неделю ел и спал в одиночестве, и кого впервые в жизни это, чёрт побери, не устраивало. Тот, кто все выходные мысленно готовился к поездке в Пасадену. И тот, кто потеряет нескольких новых друзей, когда они увидят его на сцене рядом с матерью. И да, возможно, Эдриан, Ноа и парочка парней всё ещё будут с ним разговаривать, но, в любом случае, всё изменится.
Всё изменилось. Он изменился. Тристан на сто процентов уверен в том, что он не тот, кем был месяц назад. Но, в то же время, был вынужден заставить себя влезть в свою старую кожу.
— Ты уверен? Если ты хочешь чтобы я поговорил с ним или вмешался...
— Не хочу, — постороннего вмешательства уже итак было предостаточно, всё, чего Рави так боялся, случилось, и его собственное беспокойство по поводу общественной огласки лишь подтверждалось с каждым подобным доброжелательным диалогом. — И я сам поговорю с ним.
Он пытался сгладить все слухи о том, что они даже в одной комнате не могут находиться. Не то, чтобы это было совсем уж далеко от истины, но если им надо поговорить о работе, то они это сделают. Да это будет напыщенно и чертовски неловко, но они уже не дети, чтобы посылать сообщения через третьих лиц. И, честно говоря, облажаться с профессиональной стороны даже хуже, чем ощущать себя подавленным. Всякий раз, когда ему приходилось смотреть на Рави, у него было чувство, что кто-то невидимый тыкает ему в живот маленькими ножами в качестве напоминания о том, что между ними было и что могло бы быть.
* * *
Часом позже Трис отправился на одну из неизбежных встреч с Рави, когда Роберт написал ему емейл с просьбой отсмотреть некоторые дизайны, которые парень должен был разработать специально для брошюр, которые они выпустят в комплекте с сувенирной продукцией и отправят своим высокопоставленным спонсорам.
Тристан хоть и знал из личного опыта, что дойти до рабочего стола Рави будет гораздо быстрее, нежели отправлять письмо, но, тем не менее, непозволительно долго медлил с этим, отмечая разноцветными маркерами пункты в списке необходимых для брошюры материалов и прибираясь на рабочем столе, прежде чем на не гнущихся ногах всё-таки отправился в отдел дизайна.
— Меня прислал Роберт, — сказал он, когда Рави посмотрел на него, у того в глазах промелькнуло множество вопросов, на большинство из которых Тристан даже при желании не смог бы ответить.
— О, окей. Что я могу сделать для тебя? — отведя взгляд, Рави поправил фигурку из "Звездных Войн", которую приобрёл в Сиэтле. Воспоминания о том, как они вместе бродили по конференции, нахлынули на Тристана.
"Я скучаю по твоему смеху. Твоему запаху. Пожалуйста, давай начнём всё сначала, вернёмся в то время, когда совместный поиск интересных вещиц был лучшей частью моего дня". Но, конечно же, Трис не произнёс ничего из этого.
— Мне скоро понадобятся рисунки для брошюр. Роберт сказал, что ты работаешь над ними?
— Ага. Я всё ещё дорабатываю некоторые детали, но могу чуть позже прислать тебе готовый вариант по почте. У тебя есть список всего, что тебе нужно? — он с готовностью протянул руку, словно настолько хорошо его знал.
— Да, — Тристан протянул ему список.
— Вау. Жёлтый и фиолетовый. Трис, я впечатлён, — Рави улыбнулся ему, но Тристан, поскольку не знал, как отреагировать на это лёгкое поддразнивание, отвернулся.
Тот тяжело вздохнул, а затем понизил голос.
— Ничего не выйдет, да?
— Что не выйдет? — он переключил своё внимание на Рави, потиравшего виски.
— У нас. Работать
