Виноградов одним движением вытащил вилку из розетки – ничего, потерпит человечество немножко без одного из своих славных представителей. Десять тысяч лет терпело, неужели до вечера не обойдется?
На всякий случай будильник он завел. На шестнадцать пятнадцать…
Мало ли что?
Глава вторая
И кажется порой, что нужно только переплести мотивы, отношенья, среду, проблемы – и произойдет событие; допустим, преступленье. Ан нет…
И. БродскийПонять, что творится за окном, было сложно: дождь, мерзость какая-то с ветром. Собственно, от выстрела захлопнутой сквозняком форточки Виноградов и проснулся – перевел взгляд с некрасиво придавленной занавески на часы. Плевать, все равно пора подниматься!
Он протянул руку, нажал на матовый пластик выключателя, опережая противную трель, и опять откинулся навзничь. Хотелось еще немного побаловать себя тишиной.
Хорошо быть холостым. И безработным… Не насовсем, конечно, так, пару-тройку недель в году, но как все-таки здорово – почувствовать себя ничего и никому не должным! Иметь возможность жевать холодные беляши, отключать телефон, бриться не по утрам, а по мере возникновения подобного странного желания… Кстати, о телефоне!
Виноградов воткнул в розетку штекер и пробежался пальцами по привычной комбинации кнопок:
– Алло? Леночка?
– «Бастион-секьюрити». Здравствуйте!
– Привет, Леночка, это я – Виноградов.
– О-о, наконец-то! Шеф тебя сейчас в клочки порвет.
– А что такое? – изобразил недоумение Владимир Александрович.
– Весь день тебя ищет! Соединяю…
– Слушаю!
– Это я, Виноградов… Разыскивали?
– Ты где? – Или у Владимира Александровича что-то было со слухом, или в голосе начальника вместо ожидаемого гнева явственно чувствовалась тревога. – Откуда говоришь?
– Из дома…
– У тебя все в порядке?
– Да вроде… – теперь уже Виноградов в этом уверен не был. – А что такое?
– Чеши сюда, быстро! Понял?
– Не понял, но еду уже… В двух словах хотя бы можно узнать, что такое?..
– Быстро, я сказал! Чтоб… вашу мать!
– Есть!
Кладя на рычаг трубку, он успел еще зацепить самый кончик фразы о том, что «дежурного адвоката… по ордеру… только фамилия…».
Это звучало страшновато и не совсем понятно, однако, а может быть и поэтому, перезванивать Владимир Александрович не стал. Надеясь, что все объяснится при встрече.
…Если сказано – быстро, значит – быстро! Застилать постель не было ни желания, ни времени. Туалет, ванна, что-то накинуть на себя – благо, одежда относительно свежая… Проверить – документы, деньги, ключи. Что-нибудь почитать в дорогу, ручка, блокнот… Так! Свет, вода выключены, форточки закрыты – все? Можно идти, привычно сдав квартиру на сигнализацию.
Виноградов, набирая с каждым лестничным пролетом скорость, спустился со своего этажа. Пролетел покалеченные почтовые ящики, дверь с неработающим давным-давно переговорным устройством…
Засады не было – во всяком случае, перед парадной. Владимир Александрович свернул за угол, преодолел сотню метров, отделяющих дом от проспекта, замер в раздумье – направиться к стоянке, за собственной тачкой, или ловить машину… Он механически сдвинул манжету на левой руке и охнул: черт! часы забыл… Возвращаться, ко-неч-но, плохая примета, но… Кто как, но без «Ориента» на запястье Виноградов чувствовал себя даже больше чем голым, он себя вообще не ощущал. Как подводная лодка без компаса и приборов.
Тем более что часы эти, привезенные некогда отцом из посольского магазина в Кабуле, считались в семье «счастливыми» и беду обычно отгоняли. Шикарные, в позолоченном корпусе, с россыпью фионитов – они тем не менее были подчеркнуто мужскими, массивными. И безупречно точными.
Когда Виноградов, тогда еще старший оперуполномоченный ОБХСС, отходил в этих часах первую неделю, его вежливо пригласили в инспекцию по личному составу и предложили написать объяснение. Особо остановившись на вопросах нетрудовых доходов, сращивания с преступными элементами из магазина «Альбатрос» и фактах взяточничества в милицейской среде – на собственном, естественно, примере. А для большей доверительности Владимиру Александровичу продемонстрировали аж два доноса: судя по всему, один от «подконтрольного» контингента, а второй – от кого-то из товарищей по оружию.
Было это на исходе восьмидесятых…
Виноградов решил вернуться.
– Владимир Александрович!
Голубой жигуленок с государственными номерами притормозил у двери почти одновременно.
– Владимир Александрович? Виноградов?
В машине сидели двое – серьезный «бычок» за рулем и отчаянно смахивавший на типичного районного опера парень в кепке. При таком раскладе имелся шанс – если не отмахаться, то по крайней мере убежать.
– Ну?
– Так это вы – Виноградов?
– Чего надо? – Владимир Александрович пока не видел причин проявлять вежливость.
– Ага… – Не до конца полагаясь на искренность собеседника, носитель кепки скосил глаза на что-то, лежащее перед ним:
– Это очень хорошо! Просто здорово…
– Я тороплюсь.
– Буквально минуточку! – Парень вылезал из машины и, что еще хуже, в сопровождении «бычка». Виноградов увидел, как он сует руку куда-то под пиджак – и как-то сразу же понял, что, если сейчас начнется пальба, убежать возможности уже не останется. Видимо, неприятности, о которых так долго говорили большевики, свершились…
– Уголовный розыск! Лейтенант Родионов.
Судя по красной книжице, этот Родионов, похожий на оперативника, именно им и был. «Бычок» молчал, что также представлялось вполне правдоподобным.
– Слушаю.
– Нам необходимо побеседовать.
– Серьезно?
– Прошу вас проехать в отделение.
– Вообще-то это не входит в мои планы, – сделал вид, что колеблется, Виноградов.
– Ненадолго!
– А зачем? – Владимир Александрович тянул время в ожидании, что появится кто-либо из знакомых соседей. Как назло, двор был пуст и скучен.
– Там вам все объяснят… – Лейтенант уже по причине юных лет выходил из себя. И не удивительно!
– Нет, пожалуй… Оставьте мне ваш телефон, я перезвоню. Хорошо?
– Вам придется проследовать со мной! Ясно? А то придется доставлять вас силой. – Родионов принялся запихивать обратно удостоверение, а его напарник молча, но решительно продемонстрировал Виноградову надетые на левый кулак наручники.
– Да вы чего, ребята? – Владимир Александрович попятился, насколько это оказалось возможным. – Я же так просто, проверить! Может, вы бандиты какие…
– Пойдешь?
– Куда ж я денусь…
Хватка у «бычка» была железная – под самый локоть. Профессиональная такая, борцовская. Верная предвестница болевого приема.
– Пошли! – вынужденно скомандовал Виноградов себе и сопровождающим.
Подался вперед. Хватка ослабла.
Сейчас можно было еще попробовать рвануть по направлению к проспекту, но…
– Слышь! Только без глупостей, хорошо?
Вместо красной книжицы в руке лейтенанта торчал макаров – именно торчал, бесполезный из-за неснятого предохранителя. Это показалось Владимиру Александровичу очень по-милицейски, куда убедительнее, чем десяток мандатов с лиловыми печатями.
Кроме того, оперативник мог пальнуть сдуру в случае чего, вспомнив, как учили обращаться с табельным оружием на курсах первоначальной подготовки.
– Поехали уж…
Чехлы на сиденьях были фирменные, но не новые – кое-где прожженные сигаретами, штопаные, с непонятным овальным пятном на одной из спинок. «Бычок» уселся за руль, Родионов сзади, радом с задержанным.
– Извините! – Владимир Александрович даже не успел среагировать, почувствовав теплый металл на запястье.
– Ну ты… – С наручниками лейтенант управился действительно ловко, и теперь они были скованы на классический голливудский манер. Виноградов качнул головой – в такт тронувшейся машине:
– Это что же вам про меня наговорили, чтоб вот так вот понадобилось?
– Узнаешь!
– Надеюсь…
Некоторое время ехали молча.
– Ты вроде в ментовке раньше работал?
Тактический опыт предписывал «нагреть» задержанного неопределенным и загадочным молчанием, но юношеский темперамент оперативника заставлял его проявить активность.
– Работал.
– А где?
– Много где… В транспортной сыщиком, потом начальником отделения. В Отряде два года.
– А что ушел? – Родионов спрашивал почти с симпатией, изо всех сил стараясь установить доверительные отношения.
– Выгнали.
– Быва-ает… Не жалеешь?
Владимир Александрович пожал плечами и этот вопрос решил проигнорировать.
– Надоело все… Может, тоже уволиться? Выслуги пока мало, образование… а?
Виноградов опять не ответил – и это оказалось совсем не так сложно, как он предполагал.
