этот раз тебе не придется терпеть боль полгода, я управлюсь за пару минут, обещаю. Теперь я стал куда сильнее! И опытнее. — Яр негромко рассмеялся, впрочем, смех вышел несколько нервным. — Пожалуйста, доверься мне еще раз.
Однако сам-то Яр знал, что даже если бы некромант отказал ему в доверии, то он всё равно поступил бы по-своему. Так, как считал нужным. Даже если бы после этого они вновь поссорились.
В этот раз у Яра было время на подготовку. В прошлом пришлось действовать очень торопливо, и спешка обоим стоила озера пролившейся крови и долгих невыносимых страданий. Когда Ксаарз снял со столба над чадящим костром обугленное тело, он едва успел донести мага живым до своего логова в загородной роще. Сильван цеплялся за жизнь, но душа не могла удержаться в истерзанной плоти: его легкие изнутри были обожжены и покрылись коркой копоти, его ноги до таза сгорели в низком пламени, остались лишь костяные кочерыжки. И всё равно он стремился выжить… Пока Ксаарз не начал свое кровавое лечение, которое обернулось последней пыткой для некроманта.
Слава Небесам, эльф-изгнанник успел проникнуть в память мага, успел считать, — с алчностью, с трепетом! — каким образом в свое время Сильвана возвращал с того света его старик учитель. Ксаарз прежде и помыслить не мог, что, оказывается, у людей можно заменять внутренние органы! Конечно, дряхлый некромант перекраивал только мертвяков, причем Сильван оказался единственным созданием его гения — он впрямь ожил после всех перенесенных операций. И эти знания, сохранившиеся в запечатанной памяти, Ксаарз получил для себя. Окрыленный некромантскими таинствами, опьяненный иллюзией всемогущества, эльф немедленно приступил к освоению новых методик лечения.
Вот только не было под рукой запасного мертвеца, у которого можно было бы «одолжить» нужные части для замены пострадавших во время казни. Тогда, чтобы заставить спасенного мага хотя бы дышать, Ксаарз, не долго думая, вспорол себе грудь и отдал ему собственное легкое. Разумеется, Сильван не выдержал: отказался принять «дар», отторгая орган всеми тканями, и разделанный, словно выпотрошенный поросёнок на вертеле, всё-таки умер на руках рискового эльфа. Ксаарз матерился и истекал кровью, ему пришлось сильно постараться, но в итоге он своего добился — лекарь-недоучка переупрямил спасенного, который не хотел принимать спасение из его жестоких рук. Кое-как он заставил легкое прирасти, заставил сердце биться, заставил некроманта ожить. Наученный этим опытом, следующее легкое Ксаарз растил в себе тщательно и без суеты, используя частичку плоти самого Сильвана, тем самым исключив возможность отторжения. А вскоре и запасного мертвеца раздобыл, да не одного — охотники за головами сами приходили к их тайному убежищу, горя желанием вернуть некроманта на костер и за компанию четвертовать эльфа, осмелившегося помешать правосудию. В общем, впоследствии недостатка в «материале» не было. Ксаарз привередливо выбирал кости для ног попрямее, мышцы посильнее. Причем ткани тщательно перерождал под мага прямо на будущих «мертвецах», используя их жизненные резервы, чтобы самому тратить меньше сил, приращивая на новое место. Кстати, не сказать, что ему подобный процесс доставлял удовольствие, однако совесть эльфа не мучила абсолютно. Для необученного лекаря это было весьма познавательно. Да и просто убивать явившихся на порог головорезов, чтобы потом закопать в землю столь ценный материал — Ксаарз считал слишком расточительным баловством.
На этот раз получив из рук дочери бездыханное тело, прекрасно изученное вдоль и поперек, ни ломать ребра-хрящи, ни вспарывать грудную клетку ножом Яру совершенно не хотелось. Запасное сердце для друга он вырастил рядом с собственным, аккуратно выстраивая клетка за клеткой, бережно лелея, за эти несколько дней вылепив из комочка одолженной плоти полноценный здоровый орган, который откроет Сильвану путь в светлое и счастливое (непременно женатое) будущее. Не напрасно после первого оживления Ксаарз оставил «на память» частичку друга в себе, запрятав кусочек плоти в укромный уголок тела, окружив пузырьком магии — вот же, пригодился спустя столько лет разлуки! Новое сердце идеально впишется во «внутренний лоскутный мир» некроманта, прирастет как родное.
Но сперва орган нужно вынуть из Яра и поместить в мага.
Яр закрыл глаза, терпя резанувшую боль. Тяжело задышал. Однако он сам управлял этой болью: орудовал невидимыми нитями силы в собственной груди, обрезая у выращенного сердца питавшие сосуды, разрывая нервные волокна. Затем стало еще больнее: орган следовало разрезать на составляющие куски, чтобы вытащить наружу. Куски мышечной ткани продолжали дергаться, согласно сокращаться — пусть и разрезанное, благодаря незримому соединению посредством волшебства, сердце всё еще было единым целым и, как ни удивительно, оставалось вполне жизнеспособным. Яр криво усмехнулся этой забавной мысли, мелькнувшей на фоне мучительной острой боли.
Он коротко закашлялся, подавился, задохнулся: незримые нити разрезали плоть между органами и через пищевод потянули кусок за куском вверх к горлу. Из внутренней раны хлынула кровь, Яр торопливо сжал губы. И выпустил из ладони нити силы в грудь некроманта. Прошив кожу насквозь, обогнув ребра, те настигли слабо сжимающееся сердце мага, оплели его, отодвигая чуть в сторону от привычного места, давая простор для дальнейшего действия.
Сильван дернулся от пронзившей боли, открыл рот в немом крике, чем Яр немедленно воспользовался: прильнул алыми губами к бескровным губам, заставил раскрыть рот как можно шире, едва не вывихнув ему челюсть. И влил ему в горло свою кровь, вместе с потоком которой по языку в глотку Сильвана скользнуло его новое трепещущее, ровно вздрагивающее сердце — часть за частью, кусок за куском. Яр буквально проталкивал в него жизнь, пропитанную чарами, заставляя делать душащие крупные глотки.
Когда куски, наконец, закончились, Яр разорвал подобие поцелуя. У обоих по искривленным болью губам потекли капли крови — теперь уже смешанной, мага и лесного владыки. Незримые нити вспороли внутренности Сильвана, проделав для нового сердца дорожку — и проводили цепочкой от горла вниз, затем в рану разрезанного пищевода, вглубь тела, часть за частью, кусок за куском, причиняя магу несказанные страдания.
И, наконец, собравшись на положенном месте рядом с прежним сердцем, новый орган принялся выстраиваться заново. Нити безошибочно складывали кровавую мозаику, Яр держал ладонь на груди, чувствуя жар магии, управляя нитями, словно кукловод из шапито, только вместо марионетки — на концах нитей жизнь существа,
