В дневные часы Грей изредка показывался на людях. Если у него не было дел в банке, порту или конторах поставщиков, он уединялся в кабинете с Шоуном, проверяя финансовые книги и занимаясь делами иных своих предприятий.
Пока двери «Феникса» были закрыты, Беркли пользовалась относительной свободой. Теперь, когда Майк пошел на поправку и собирался в путь на Восток, она все больше времени уделяла Нату, оберегая его от стычек с Греем. Чтобы избежать этих стычек, Беркли непрерывно занимала мальчика каким-нибудь делом. Нат был готов услужить любому постояльцу или работнику «Феникса», но наибольшим его расположением пользовалась Беркли. Когда она решила по утрам после завтрака учить его чтению и письму, он с удовольствием принял ее предложение. Если Беркли отправлялась на прогулку или по магазинам, Нат неизменно сопровождал ее. Он разделял с Беркли каждую трапезу, если, конечно, она не хотела уединиться. Девушка удерживала его от шалостей и проказ и спасала от одиночества.
До сих пор такой распорядок устраивал их как нельзя лучше. Вот почему Беркли очень удивилась, когда Нат закрыл учебник Эмерсона.
— Это обязательно? — жалобно спросил он.
— О чем ты меня спрашиваешь, Нат? Секунду назад ты говорил что-то о ледорубах. Порой мне трудно уследить за ходом твоих мыслей.
За время пребывания в «Фениксе» щеки Ната немного округлились. Он улыбнулся от уха до уха:
— Между прочим, мистер Джейнуэй частенько говорит о вас то же самое.
Беркли вздохнула. Обаятельная улыбка Ната ничуть не смягчила ее.
— Мы с мистером Джейнуэем отлично понимаем друг друга. А тебе, Натаниэль, не следует повторять чужие слова, в которых ты не разобрался.
Услышав, что Беркли назвала его полным именем, мальчик встрепенулся.
— В таком случае я не скажу вам, что говорил Сэм насчет ледоруба.
— Я не знаю даже, что это такое. — Беркли подняла палец, давая Нату понять, что не желает выслушивать его объяснения. — Давай-ка лучше спросим самого Сэма. — Она заговорила чуть громче, чтобы ее голос донесся до стойки бара:
— Сэм, я отлично знаю, что ты слышишь нас обоих. Зачем Нат завел разговор о том, что тебе нужен ледоруб?
Голова Сэма поднялась над столешницей бара.
— Чтобы колоть лед? — предположил он, бросив на мальчика кислый взгляд.
— Нет, Сэм, — возразил Нат. — Помнишь, что ты сказал сегодня утром после завтрака? Мы все сидели за столом, не было только мистера Джейнуэя и мисс Шоу. Доннел заметил, что отношения между ними становятся все холоднее, а Шоун добавил, что теперь будет являться к завтраку в пальто. Тогда ты рассмеялся и сообщил, что собираешься обзавестись этим чертовым ледорубом. — Нат посмотрел на Беркли:
— Прошу прощения за ругательное слово. Я лишь повторил то, что слышал. — Он вновь взглянул на Сэма:
— Помнишь, Сэм?
— Что-то не припомню, чтобы я ругался. — На покрасневшем лице Хартфорда появилось предостерегающее выражение. — Мисс Шоу требует, чтобы мы не сквернословили при тебе.
— Но в остальном Нат не ошибся? — осведомилась Беркли.
— Кажется, нет. — Сэм начал стирать с крышки бара воображаемое пятно.
— Вы сплетничаете обо мне и мистере Джейнуэе?
— Нет, леди. — Сэм трудился все усерднее. — Во всяком случае, сплетен мы не распускаем. Но сегодня утром было холодновато, и нам показалось, что оладьи Энни покрылись ледком вроде того, что чувствуется в ваших с мистером Джейнуэем разговорах. Вы держитесь любезно, но слишком уж отчужденно. И даже не обладая вашими способностями, каждый увидит, что вам не по себе, а мистеру Джейнуэю и вовсе худо. Мы с Доннелом заметили, что все это началось с той поры, когда здесь появился Нат. Шесть недель, ну, может, днем больше или днем меньше. Естественно, пошли пересуды…
Помолчав, Беркли забрала у Ната учебник и поднялась.
— Мне очень жаль, что мы поставили тебя и других в столь неловкое положение.
Сэм бросил тряпку.
— Эх-хх… Послушайте, мисс Шоу, не принимайте все это так близко к сердцу. Кажется, я тут нагородил чепухи.
— Нет, ты совершенно прав. — Беркли грустно улыбнулась. — Пожалуй, мне пора.
Нат встал. Сэм прикоснулся пальцем к шляпе. Они смотрели, как Беркли поднимается по лестнице, и когда она скрылась в коридоре, обменялись встревоженными и чуть укоризненными взглядами.
Беркли вернулась в игорный зал в шесть часов. Грей пришел несколькими минутами ранее и, заняв свое привычное место у конца стойки, рядом с входной дверью, приветствовал проходящих мимо него посетителей. Он увидел в зеркале отражение Беркли, спускавшейся по лестнице. Юбка ее платья из кремового шелка легко колыхалась. Она словно плыла. Оттуда, где стоял Грей, казалось, что ее рука скользит над перилами, служившими ей не столько опорой, сколько связью с грешной землей.
Грей видел, что взоры всех мужчин, заметивших появление Беркли, устремляются на нее. Застывшая на ее лице улыбка была обращена ко всем вместе, но ни к кому по отдельности. Глаза Грея и Беркли на мгновение встретились в зеркале. Грей повернулся к ней, но она уже отвела взгляд.
Работой Беркли Грей был вполне удовлетворен. Она порхала по залу, перебрасываясь словцом с завсегдатаями и знакомясь с теми, кто пришел сюда впервые. Останавливалась у столиков и наблюдала за игрой. Время от времени тот или иной гость показывал девушке свою ладонь или давал денег, предлагая ей сыграть. Беркли никогда не выигрывала. Старатели смеялись и добродушно подтрунивали над невезением Беркли, дивясь тому, что ее редкостный дар бессилен за карточным столом. Им и в голову не приходило, что такая непрерывная череда проигрышей попросту невозможна.
«Кажущаяся неловкость Беркли Шоу сродни лисьей повадке», — подумал Грей. Каждое поражение девушки оборачивалось выигрышем для заведения, а тот, в свою очередь, выгодой для нее. Просто Беркли дожидалась своих денег с большим терпением, нежели гости «Феникса».
Грей оторвал от нее взгляд, заметив приближающегося Доннела. Его кустистые брови сошлись на переносице.
— Что случилось? — спросил Грей.
— Вы не видели Ната?
— Я предпочел бы, чтобы он не спускался сюда. А что? Что тебе нужно?
— Мне нужен Нат, — сказал Доннел. — Он должен был разносить уголь по номерам. Ночь обещает быть холодной.
— Загляни в мои апартаменты, — посоветовал Грей. — В последний раз я видел его в своей библиотеке, он принес «Трех мушкетеров». Мисс Шоу заставляет его читать Эмерсона[4]. — Грей покачал головой, сочувствуя юнцу. — Какая, должно быть, скука для него.
Доннел хмыкнул.
— Любая книжка покажется парню скучной, коли его заставляют корпеть над ней.
Он двинулся прочь, но Грей остановил его.
