— сорвать переговоры в Москве, которые должны состояться десятого мая с участием Турции, Сирии, Ирана, ну и, само собой, России. Есть мысли на этот счет?
— Есть догадки, — хмуро кивнул Мансур, сразу вспомнив нынешнее совещание у Карайылана. — Но я же не смогу заявить о своих подозрениях даже Секо. Я хоть и приближенный, как ты говоришь, но все же рядовой боец, а не разведчик. У меня нет агентуры. И быть не может на данном этапе.
— А какие догадки? — оживился Авдалян.
— Есть возможность у ЦРУ убить сразу двух зайцев — подставить турок в покушении на убийство командующего ДСС и таким образом сорвать переговоры курдов ДСС с Эмиратами, поскольку он главный переговорщик. Командующий приезжает со дня на день, его будут охранять кроме курдов американские вояки. Они даже могут героически погибнуть, если вдруг на важного курда произойдет покушение. Штатам не жалко своих солдат. Их красиво похоронят, как они это умеют.
— Ну и спишут покушение на местных игиловцев, — засомневался Авдалян.
— А если все-таки на турок с помощью ЦРУ и Гинчева?
— И что? Разве руководство Сирии не приедет в Москву, обидевшись на турок за ликвидацию командующего курдов, которых они, мягко говоря, не любят. Да они приедут и туркам руку пожмут.
— Не скажи, — пожал плечами Мансур. — Сирийцы не теряют надежды подмять под себя курдов. А если они будут пожимать руку туркам в Москве по поводу гибели их командующего, курды им навстречу уже больше не пойдут. Обидятся. Там все гораздо сложнее. Если покушение удастся, сорвутся или, во всяком случае, отложатся на неопределенное время переговоры курдов с эмиратцами. А это оттягивает мир в Сирии и отъезд американцев восвояси, в чем в глубине души наверняка заинтересованы и турки.
Мансур задумался, глядя на рваные облачные розовые полосы на небе.
— Если мы делаем ставку на покушение и считаем, что это и будет той самой провокацией, а ничего другого в голову не приходит, что может сорвать переговоры в Москве, следует перебрать возможные варианты способов покушения. Подрыв машины, заложенные на обочинах радиоуправляемые фугасы, минирование самой машины, на которой поедет командующий…
— Да просто могут выстрелить из РПГ с обочины, — подсказал Авдалян.
— Тоже вариант, — кивнул Мансур. — И выстрел снайпера нельзя исключать. Хотя все эти способы скорее напоминают работу отрядов боевиков, их стиль работы. А чтобы списать на турок, нужно что-то повесомее. Скажем, дрон.
— Не смеши меня, игиловцы используют дроны с таким же успехом. Но согласен, дрон — это уже больше напоминает работу спецслужб, в данном случае митовцев. Разведали, точно навели, отправили и взорвали.
— Вариантов море, времени нет, в союзники Секо не возьмешь. Начнет допытываться, откуда информация. К тому же командующего могут подорвать в здании, где пройдут встречи и переговоры, а не по дороге. Хотя, насколько я понял на совещании, американцы будут охранять командующего во время передвижений от Сулеймании, из аэропорта и обратно, а мы во время переговоров и мероприятий. Логично предположить, что им выгоднее нападать тогда, когда охранять будут американцы, чтобы продемонстрировать непричастность. Можно пожертвовать своими, вряд ли солдат станут предупреждать о спецмероприятии. Если бы я затеял провокацию, я бы подставил своих, чтобы на меня не подумали.
Авдалян посмотрел на него заинтересованно:
— Опасный ты тип!
— Но я ведь не собираюсь устраивать провокацию… Причем чем громче провокация, тем больше своих жертв будет.
* * *
Глубокой ночью, когда Мансур с Секо решили попить кофе в тишине и покое, Мансур спросил:
— Ты собираешься сопровождать командующего?
— Наверное, а что? — Секо вытянул ноги в шлепках, откинул голову и выдохнул сигаретный дым в потолок зеленоватого навеса. Слабый свет из открытой двери в дом, задернутой антимоскитной сеткой, не демаскировал, он едва освещал террасу около входа, не выбиваясь из-под навеса.
— Тебе не кажется странным, что американцы будут сопровождать колонну?
— Это обычное дело. Они с сирийскими курдами рука об руку.
— Считаешь, для американцев тайна, что ДСС собирается вести переговоры с эмиратцами у них за спиной? Прикинь варианты, если они все-таки прознали об этих закулисных маневрах. Ты же не можешь абсолютно исключить утечку?
Секо вздохнул и отставил чашку с кофе.
— Допустим, умник. И что ты хочешь сказать?
— Будь я на месте американцев, я бы постарался лишить ДСС основного переговорщика и если не совсем предотвратить переговоры, то уж, во всяком случае, оттянуть их на неопределенное время.
— Умник! — повторил Секо, чувствуя, как солидная проблема надвигается неумолимо на его голову. Большую часть ответственности за безопасность командующего могут возложить на него. И предположения Мансура показались ему более чем здравыми и логичными. На то Секо и представитель службы безопасности, чтобы это предвидеть.
Слова Мансура, нарочито неуверенные, о том, что покушение может быть во время передвижений колонны с командующим от аэропорта или наоборот, Секо воспринял тоже с профессиональным пониманием. Про то, что готовится провокация против турок, Мансур, естественно, умолчал. Поэтому версию Авдаляна, что будет использоваться, скорее всего, дрон турецкого производства, с Секо он обсуждать не стал. Но то, что дрон могут задействовать, они, посовещавшись, тем не менее приняли за одну из самых вероятных угроз, при этом не сбрасывая со счетов остальные.
Было решено пустить по трассе перед приездом гостей машину с опытными саперами, осмотреть обочины. И даже поймать подозрительных типов, если таковые будут крутиться около дорожного полотна.
Действовали вместе с офицерами безопасности ДСС, прибывшими раньше командующего. Секо настоял, чтобы в машине командующего за рулем оказался Мансур, американских солдат усадили в машину сопровождения. Их возражения по этому поводу вызвали только еще большие подозрения. Они явно получили вполне конкретные инструкции: быть как можно ближе к телу. Мансур подумал, что дрон могут направить на сигнал, исходящий из какого-то ретранслятора в амуниции, которой обвешаны американские военные, причем они и сами могут об этом не догадываться. У них блеск и самоуверенность в глазах. Горят желанием выполнить задание и утереть нос ничего не смыслящим, как им кажется, в этом деле курдам. Пусть спят и видят себя героями…
Закончилось совещание с местными военными, иракцами и курдами. У командующего оставалось немного времени до отлета, чтобы отдохнуть и попить чаю. Он сидел на диване в комнате с опущенными жалюзи в приятном полумраке. Гудел кондиционер, гоняя влажный пыльный воздух. Пахло крепчайшим кофе и пешмание, лежащей перед командующим на тарелочке на журнальном столике. Дымилась сигарета в пепельнице.
Вдруг в комнату зашел молодой мужчина, высокий красивый курд. Он, наверное, постучал в дверь, хотя тот звук, который предварил его появление, можно было воспринять,
