по ступенькам крыльца, налила из пузатого чайничка заварку и подставила кружку под алюминиевый краник, пустив в нее звонкую струйку кипятка.
– Садись скорее, ты что, замерзла? – Она поставила передо мной кружку с чаем и подвинула поближе вазочку с сухарями и сушками.
Вернувшийся из командировки Кирилл был чем-то воодушевлен. Он без умолку что-то рассказывал и смеялся. Я из вежливости поддерживала его слабым невеселым смехом, а Егор вообще сидел с отсутствующим видом, уже минут десять помешивая почти пустую кружку.
– Егор, ты что? – Я тихонько пихнула его локтем в бок. – Чай пей, – прошептала я, когда поймала на себе его вопросительно-растерянный взгляд. Однако, бросив наконец ложку, он так и остался сидеть вполоборота ко мне.
Теперь и Инга с Кириллом обратили на него внимание.
– Все хорошо? – настороженно поинтересовалась Инга.
Егор вдруг вскочил с места и, схватив меня за руку, потянул за собой.
– Покажи мне!
– Что показать? – стараясь не расплескать чай, осторожно вылезла я из-за стола, следуя за Москвиным в дом.
– Ту запись. Что-то в ней не так.
Мы поднялись в мою комнату, я достала из тумбочки тетрадь и открыла на нужной странице.
– Вот.
Брови Егора сошлись на переносице, он пару минут разглядывал страницу. Именно разглядывал, а не читал, потому что все это время водил по жестким от засохшего клея швам подушечками пальцев, при этом глаза его смотрели в одну точку.
– Я – тупица! – хлопнул он себя ладонью по лбу, отшвырнул тетрадку на кровать и выбежал из комнаты.
– Ты куда? – Я выбежала за ним в коридор, но тяжелые шаги напарника слышались уже на лестнице. Я следом сбежала вниз и выскочила в открытую дверь.
Егор, беспорядочно жестикулируя, пытался громко выяснить, как можно сейчас добраться до города. Сомовы, выпучив глаза, смотрели на него, так же как и я, ничего не понимая в поведении гостя.
– Сегодня среда, – растерянно проговорил Кирилл. – В одиннадцать десять проходит пассажирский поезд. Можно попробовать на нем, но он стоит только две минуты. И тебе придется договориться с проводницей.
Егор бросил что-то вроде «спасибо» и исчез в темноте.
* * *
Спустившись утром в гостиную, я застала семейство Сомовых за столом. Инга пригласила меня присоединиться, пока она не ушла на работу. Воздух в комнате был пропитан напряжением. Похоже, Сомовы еще не отошли от вчерашней выходки Егора. Разговаривали все вполголоса, смущенно улыбались, но больше молчали, словно в доме кто-то недавно умер.
Грея ладони о бока чашки, я размышляла о том, что мне делать дальше. Егор сорвался так неожиданно и не сказал, что делать мне. Я гощу в доме Сомовых уже неделю, пора бы и честь знать. Решено, сегодня же днем поеду в город. Надоели мне недомолвки и загадки. Найду Москвина и потребую от него разъяснений.
Инга вызвалась помочь мне собрать вещи.
– Жаль, что ты уезжаешь.
Я знала, она обеспокоена неожиданным отъездом Егора, а теперь и моим.
– Ты не волнуйся. Мы непременно раскроем дело и избавим тебя от скребущихся за стенами призраков. Я уверена, Егор уже нашел настоящего убийцу, и теперь нам осталось отдать его в руки нашей доблестной милиции.
Напряженное лицо Инги расслабилось, а взгляд стал мягким.
– Знаю.
Мы обнялись и договорились встретиться, когда дело будет раскрыто. Она проводила меня на станцию и посадила на электричку.
* * *
Сидя у окна, я смотрела, как мимо проплывают уже знакомые пейзажи: еще вчера лес казался мне пугающим, а сегодня приветливо покачивал кронами деревьев, прощаясь. Мимо проплыло отдыхающее под паром поле, заросшее кашкой и желтым осотом. Столбы электропередач мерно мелькали в окне, как секундные стрелки. Я возвращалась в родной город со смешанным чувством. По сути, я так и не выяснила, кто же настоящий убийца. Егор прав, все мои выводы – это лишь догадки, нелепые домыслы.
Подумать только, мой главный подозреваемый – зарубленный топором писатель. Хотя и Егор недалеко ушел со своим твердым убеждением, что убийца – созданный Иволгиным монстр. Голова кругом. Надеюсь, Егор разберется в этом действительно запутанном деле.
Сорок минут пути пролетели незаметно. В вагоне начал суетиться народ, курсируя по проходу с вещами. Значит, подъезжаем. И точно, не успела я снять с полки сумку, как гнусавый женский голос объявил остановку.
Я сошла на перрон и направилась к автобусной остановке. Чтобы не думать о холодной и почти чужой квартире, где умер единственный мой родной человек, я решила для начала наведаться к Егору в редакцию и потребовать объяснений.
Обед давно закончился, и в вестибюле «Подмосковного вестника» было пустынно. Я набрала внутренний номер отдела. Мне ответили, что Москвин на выезде. Интересно где? Вдруг он вернулся в поселок? В душе заворочались сомнения, но я устала скитаться по чужим домам и беспрекословно выполнять то, что скажет мне Москвин. Я твердо решила вернуться в нашу с папой квартиру.
Когда я глядела через пыльное стекло троллейбуса на родной Егорьевск, мне казалось, что за полторы недели моего отсутствия город изменился до неузнаваемости. На самом же деле просто наступило настоящее лето. Окна домов весело подмигивали мне, отражая бегущее за троллейбусом солнце, брызги фонтана на центральной площади переливались всеми цветами радуги.
В нашем дворе было полно галдящей ребятни. На веревках, надуваясь парусами, сушились белоснежные простыни.
В подъезде было прохладно, и вместе с этой прохладой в душу заползло холодное оцепенение. На негнущихся ногах я поднялась на пятый этаж и остановилась возле квартиры. Холодным потом и бешеным сердцебиением на меня нахлынуло дежавю. Я полезла в сумочку и дрожащими руками кое-как выловила оттуда ключ.
Пока я была в отъезде, казалось, папа жив и ждет меня дома. Но сейчас, зайдя внутрь, я поняла, что снова увижу его призрак, лежащий с вытянутыми по швам руками на диване.
Я никак не могла заставить себя разуться и пройти в комнату. Сидя на тумбочке для обуви, подняла телефонную трубку и набрала домашний номер Москвина. На этот раз мне ответил явно детский голос и сообщил, что соседа со вчерашнего дня нет дома.
– Тебя как зовут? – поинтересовалась я.
– Степа.
– Степ, ты писать умеешь? Можешь записать номер телефона и передать Егору, когда он вернется домой?
– Конечно, – обиженно буркнул мальчишка. – Я же во втором классе.
– Ну, раз во втором, тогда записывай.
Я медленно продиктовала ему свой номер и, поблагодарив, положила трубку.
Теперь остается только ждать…
Глава 20
Первая ночь в собственной постели далась мне нелегко. Почти до рассвета я не могла уснуть. В голову лезли мысли
