В сумерки ко дворцу Чокеи подошло посольство. Митродор впереди, за ним Лота и Бакид, сзади четыре пары сопровождающих.
Чокея и Кинфия вышли к воротам встречать гостей. Хозяйка оделась в наряды верховной жрицы, в них она выглядела моложе и привлекательнее.
- Приветствую царя Боспора Митродора у порога моего дома.
- Я не один. Со мной царица Фермоскиры.
- Вижу. Но какое отношение к посольству...
- Самое прямое. Всеславная Годейра просила включить ее в состав посольства.
- Не много ли у вас охраны? Вы мне не доверяете? Вы не в стане врага.
- Но в городе ойропаток, которые...
- Вас не тронут. Давайте сделаем так - я сниму своих охранниц во дворе и внутри дома и попрошу тебя поставить на их место твоих воинов. Этим я отвечаю на твое недоверие.
- Но у них нет оружия, госпожа,- сказала Кинфия.
- Дай им копья.
Кинфия забежала в ограду, вернулась с охапкой легких копий и начала раздавать их охране царевича, каждому заглядывая в лицо. Потом она подошла к Митро и спросила:
- Он ранен?
- Кто?
- Тот юный охранник, у которого перевязаны щека и глаз?
- Нет, он не ранен. У него легкий характер, а у меня тяжелый кулак.
Кинфия начала расставлять охрану в воротах, у входа во дворец и на лестнице. Лота и Митродор прошли вслед за Чокеей в дом. Поднимаясь по лестнице, Митро заметил - около входа в подвал лежала сумка с торчащими из нее факелами. «Клюнула хозяюшка»,- подумал он и улыбнулся. Посадив Лоту и Митро за стол, Чокея вышла. Кинфия за ней.
- Ты заметила, госпожа, Перевязанного воина? - шепотом спросила Кинфия.
- Еще бы! Семеро охранников, как буйволы, а этот...
- Не этот, а эта. Она - женщина. Клянусь богами - это Ме-лета.
- Значит, мы были правы. Вели подавать на стол.
В другое время Митродор бы удивился необычному застолью. Десяток молодых, грудастых и крутобедрых служанок крутились вокруг стола, разливали в бокалы вино, носились на кухню и обратно, подавая яства на серебряных тарелках. Но теперь было не до удивления. Чокея и Кинфия были сильно чем-то озабочены и, беспрестанно извиняясь, выходили из залы. За ними выбегали служанки - они тоже чем-то встревожены.
- Что-то затевает,- шепнул на ухо Лоте Митродор.- Не выпустят нас...
- Все идет по плану,- успокаивала его Лота.
Наконец, Чокея и Кинфия подошли к столу, взяли бокалы с вином:
- Дочери Фермоскиры! Налейте себе вина. Сегодня мы встречаем царя Боспора. Выпьем же за его здоровье!
Служанки, как показалось Митродору, выпили свое вино с жадностью.
- Пусть наши гости не удивляются, что в Фермоскире пьют не только храмовые госпожи, но и служанки. В нашем городе мало воды. Нас губит засуха. Мы утоляем вином жажду.
- Мы знаем о ваших бедах,- ответил Митродор,- и сожалеем, что ничем не можем помочь.
- Городу могут помочь только боги,- заметила Лота.- Но храм Ипполиты не открывался с весны... Амазонки забыли о молитвах. А Священная...
- В том не моя вина. Да я и не ношу этого сана. Священная Мелета, уезжая, запретила мне входить в храм. Она, так же, как и я, не хотела, чтобы боевой пояс богини звал амазонок на войну. Кстати, вы приехали оттуда - думает ли Мелета возвращаться в город, где ее ждут?
- Мы выехали от Годейры, а Мелета находилась далеко от Камышовой Фермоскиры. Она живет у царицы Синдики благородной Тиргатао. И о ее намерениях мы не знаем.
- Хорошо ли живут подданные Годейры в новой Фермоскире?
- Не худо, совсем, можно сказать, хорошо. Они живут в дружбе со скифами, им подарили много лошадей, кормов там много, степи привольные...
- Как здоровье Атоссы?
- Я давно не видел Атоссу, она тоже у Солнцеликой Тиргатао.
- Атосса, Годейра, Мелета - дружат?
- Я нище не видел, чтобы женщины дружили между собой.
- Ты прав, пожалуй, молодой посол.
Митродору показалось, что пора переходить к делу. Он сказал:
- Премудрая Годейра велела спросить...
- Что ей спрашивать. Мелета ей рассказала все. А вот мы здесь... ничего о меотийской жизни не знаем,- перебила Чокею Кинфия.
- Тебе и не надо знать,- сурово поправила ее Чокея.- Иди на двор и узнай, как справляются воины-боспорцы с охраной дворца. Уж не растащили ли их наши молодые телки по задворкам. Им ведь нет дела до сокровищ храма. Итак, великие девы не дружат меж собой. Так я поняла тебя, посол? А войной они занимаются?
- Пока царица и Мелета заняты строительством храма, если можно верить Годейре. Но воевать хотят все амазонки, как и у вас.
- Ходить в походы?
- Увы, нет. Походы - это не война, это грабеж. Они хотят напасть на Пантикапей и завоевать Боспор.
- Как это понимать? Ведь Боспор - это твой трон?
- На троне мой отец Сотир. А Тиргатао и Годейра хотят посадить на трон меня. И тоща Боспор, Синдика и необозримые Танаисские степи будут огромной и непобедимой державой.
- У вас не хватит сил. Я так думаю. За Боспор вступится весь эллинский мир, вспомните Диофанта.
- Я об этом, как раз, хочу и говорить. Великая Годейра хочет договориться с вами о помощи.
- Но Мелета так далеко, что...
- Вам не надо будет ехать в Синдику. Нужно выйти к Геллоспонту[19] и помешать Элладе послать через пролив помощь Пантикапею.
- Но Византий не ближе, чем меоты.
- Ты вспомни царицу амазонок Пентиселлею. Она водила из вашего города войско через пролив в Трою. И ничего. А у вас застоялись кони, амазонки рвутся в набеги. И у вас теперь есть пояс Ипполиты.
- А как на это смотрит царица Лота?
~ Я стара, чтобы делать такие далекие походы.
~ А я не полемарха, чтобы одевать боевой пояс. Если Годейре нужна наша помощь, то почему она не послала сюда Священную Мелету?
Кинфия незаметно подошла к Чокее, зашептала на ухо:
- Все сошлось, госпожа. Факелы исчезли, Мелета вошла в проход, разрушив стену в подвале.
- Что за секреты, Кинфия? - спросила Лота.
- Ничего особенного,- за Кинфию ответила Чокея.- Она сказала, что молодой воин с перевязанной щекой покинул свой пост на лестнице дворца.
- Я накажу его! - сурово сказал Митродор.
- Не нужно. Наверное боль была нестерпима. Кинфия, поставь на лестнице нашу охранницу. Так почему же Годейра не послала с вами Мелету?
- Я прибыл на наемном корабле. Хозяин был суеверен, он никак не хотел брать на фелюгу женщину.
- Кстати, где ваш корабль? В нашей пристани нет его.
- Он ушел дальше. По-моему, в Трапезонд?
- Странно. А как же вы уедете обратно?
- За нами зайдет то же судно. Я договорился.
Снова вошла Кинфия. Она была испугана и не решалась говорить о причине испуга.
- Ну, говори, говори. Тут нет наших недругов,- Чокея поднялась за столом.
