– И что, съели?
– Нет, конечно, отдали собакам, надеюсь, им понравилось.
– А я бы с удовольствием отведал говяжьих кишок, - со вздохом произнес Углук, в который раз осматривая приготовленную для кулеша ложку. - Помнится, лет пятнадцать тому назад наш полк орков-наемников остался без обоза, уж больно наседали на хвост рейтары князя Вансуха, а мы тогда выступали на стороне его отца - Леопольда Великого. Без обоза крепко заголодали, драпали на пустое брюхо, и тут, на наше счастье - место сечи Леопольда и его среднего сына, князя Витогса. Трупы людей, убитые лошади и, главное, все свежее - дней пять-шесть. не более. Казалось бы, пируй да радуйся, но рейтары Вансуха вот они - пики блестят, лошади храпят. В спешке одних только потрохов и похватали…
– Избавь нас от таких воспоминаний, Углук, здесь не у всех крепкие желудки, - заметил Каспар.
– А вы, простите, только у лошадей потроха кушали, сержант? - уточнил де Шермон, которому эта история показалась весьма поучительной.
– Да кому как повезло, ваше сиятельство, времени разбирать не было, рейтары с потягом рубили, от плеча до пояса.
– Готов кулеш! - объявил Каспар, бросая в котел душистые травки и еловую веточку. - Подавай колодейки, Карл! Всем глиняные, графу де Шермону - медную!
– Протестую, мне тоже глиняную, иначе я не познаю вкус настоящей солдатской каши от генерала Фрая! - заметил граф.
– Значит, всем глиняные колодейки!
– Уже бегу, ваше превосходительство! - отозвался слуга со склона балки.
Из темноты появился повар графа с небольшой фаянсовой чашкой.
– И черпак! Черпак непременно! - крикнул Каспар, оборачиваясь в темноту.
– Понял! Непременно черпак! - отозвался Карл.
Все стали придвигаться к костру, Каспар поднялся и начал помешивать готовый кулеш, затем выудил обмякшую еловую веточку и бросил в огонь, она затрещала, полыхнула искрами, к этому времени подоспел Карл с посудой и черпаком.
– Подходи по одному, не толкайся! - воскликнул Каспар, имитируя клич полковых кашеваров.
Разумеется, никто не толкался, и первая порция досталась де Шермону. Потом подошел майор-барон, следом - капитан-разведчик.
Углуку досталась большая деревянная долбленка, большей посудины генеральский слуга добыть не смог.
Фундинул удовольствовался обычной колодейкой и с аппетитом принялся за горячую кашу.
Повар де Шермона сначала долго нюхал свою порцию то вблизи, то с вытянутых рук. Граф стал есть сразу, его подстегивало любопытство. Очень скоро он вернул Карлу пустую колодейку, вытер губы кружевным платком и сказал:
– Во-первых, я обжег язык, во-вторых - брюхо! Но надо отдать генералу должное: в солдатской еде есть неповторимое очарование. Даже непонятно, как из соленой свинины и обыкновенного пшена можно сделать такое… э-э… замысловатое кушанье. Разумеется, все кости идут сержанту Углуку, надеюсь, никто не будет претендовать на них?
Углук оторвался от долбленки и ревнивым взглядом окинул всех присутствующих. На кости никто не претендовал, и он вернулся к кулешу.
– Признаться, ваше превосходительство, никогда не ел ничего подобного, хотя разведчики мастера в приготовлении солдатской каши, - признался капитан Корбюзье, вычищая колодейку.
– Давайте посуду, капитан, я положу вам добавки.
– Благодарю, ваше превосходительство.
– А как там наша разведка? - поинтересовался де Шермон, принимая от своего повара яблочный пудинг со сливками.
– Сейчас у меня есть сведения от роты, что придана полку майора-барона Дерека, ваше сиятельство. Но завтра утром я узнаю о всех остальных полках.
– Ну хорошо, было бы любопытно услышать и об этой роте, - кивнул граф. После того как он узнал, что разведчики льют на шляпу разведенный водою торф, ему стала интересна их деятельность.
– Прямо сейчас десять человек сидят на флангах и в арьергарде - в охвостье троны, а большая часть, числом примерно в три десятка, караулит наш дым.
– Э-э… что значит караулит дым? Они что же, на него веерами машут? - улыбнулся граф.
– Не совсем так, ваше сиятельство, дело в том, что дым от костров, которые так предусмотрительно зажгли в балке, распространяется вдоль подземной водяной жилы и постепенно ею поглощается.
– Вот как? - вскинулся граф и в удивлении облизал серебряную ложку. - Вы знали об этом, генерал?
– Совсем немного, - пожал плечами Каспар, доедая свой кулеш.
– Продолжайте, капитан, прошу вас, - попросил заинтригованный граф.
– Одним словом, ваше сиятельство, дым от полутора десятка костров, что горят в балке, водяная жила втягивает без остатка через три мили, и на всем протяжении этих трех миль дежурят разведчики. Мы должны быть уверены, что никто из посторонних этот дым не унюхает и не решит посмотреть, откуда он берется.
– Подумать только, в походе я никогда не задумывался, куда идет дым, хотя, припоминаю, всякий раз к огню приходилось спускаться в балку или к реке.
Граф поднялся. Майор-барон Дерек и капитан Рейтель вскочили тотчас, а Хуберт, Каспар и Фундинул с Углуком поднялись позже.
– Я иду спать, господа, спокойной ночи.
– И вам, граф, - ответил Каспар. - Мы тоже вскорости разбежимся, завтра длинный день.
Граф ушел, Каспар отдал Углуку попавшие ему в колодейку свиные кости и принялся за приготовленный Карлом чай. Допив его, сладко потянулся и направился к возу, где под пологом была приготовлена генеральская постель. Уже засыпая, он отметил, что в генеральском чине есть свои положительные стороны. Пока он лежал на мягкой постели без сапог, Дерек бегал вдоль обоза и отдавал приказания. Часовые, лошади, овес, вода и провиант - обо всем этом теперь заботились другие.
47
Накануне сенатор не удержался от возлияний и всю ночь проспал без всяких снов. Лишь под утро, когда он встал облегчиться в ведро, стали мерещиться какие-то призраки, а по полу каюты от качки перекатывался череп.
«Откуда череп, чей череп? - недоумевал Ральер, снова проваливаясь в тошнотворный пьяный сон. - Мерзкая поездка, мер-р-рзкая…»
В следующий раз он проснулся при свете дня, когда прозвонили склянки, спустил ноги с койки и только теперь заметил, что спал в сапогах. Хотел их сейчас же снять, но догадался, что теперь это лишнее - спать больше не хотелось, а ходить по палубе босым для сенатора было непозволительно.
– Финтроп, скотина, не снял сапоги, - пробурчал сенатор и, широко зевнув, выдохнул из себя ужасный смрад, такой тяжкий, что самому сделалось неловко.
– Нужно прекращать пить, сенатор, нужно прекращать, ведь ты же не бродяга, ты… - сенатор снова зевнул, - полномочный представитель великой Гвиндосии.
Поднявшись с койки, он, пошатываясь, подошел к зеркалу и ухватился за привинченный к полу шкаф - сегодня качало особенно сильно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
