испытывающий судьбу… – медленно произнес он, – но немногие предлагали мне что-то взамен, и немногие, это уж точно, могли дойти до конца, при этом не сломавшись.
Я не хочу знать.
– Той ночью я сказал, что заберу тебя сразу же, как ты доведешь дело до конца и спасешь сестру. Но тебе не удалось. Я не смог тебя забрать, а ты почти напрочь забыла о случившемся в клетке…
– Договор все еще действителен? – спросила я напрямик. Ноги зудели, и хотелось вскочить и спрятаться от ответа. – О чем он?
– Это была ошибка. Я ведь сказал: я не могу так поступить с тобой. Ты будешь свободна от обязательств, ты просто… уйдешь. – Его пальцы невесомо коснулись моей щеки. – Мне жаль, что я не могу сделать больше. Не могу оставить тебя, ведь…
– Что было в договоре? – упрямо спросила я, все еще нервно вздрагивая. Казалось, что вместо позвоночника у меня раскаленная колючая проволока. Ной не спешил с ответом, и я еще сильнее нахмурилась. – Это какое-то извращение? Ты был так зол в той клетке, что мне пришлось предложить… странные вещи?
– Какие вещи? – Ной тоже нахмурился, задумчиво убирая руку от моей щеки.
– Подозрительные услуги?
– Ты намекаешь на секс? – Он рассмеялся. – Абсурд. Конечно, нет, Кая. – Он стал серьезным, а затем его бесцветный голос потушил разгорающийся во мне пожар, подавляя головокружение и желание раскашляться. – По договору ты должна навечно принадлежать мне. Быть моим верным помощником и слугой. Быть моим Жнецом. Собирать души тех, кто не желает мирно уйти на покой. Таких же упрямых, как ты сама. Пожинать их. Это наказание, – объяснил он. – Наказание за предложенную мне душу.
– Звучит ужасно, – пробормотала я, на деле ничего не ощущая. Это был другой, запредельный мир, где я, возможно, существовала лишь мгновение, а теперь ничего не помню. Это как поездка на автобусе, из которой запомнились лишь посадка и выход. Я никогда не задумывалась, что в том, втором мире, есть свои законы, что, возможно, Смерть уготовила мне что-то похуже смерти – быть вечным призраком, скитающимся среди живых. Вырывать из мира людей души таких же, как я.
– Да, если задуматься, звучит ужасно, – добавила я после минутного размышления. Ной кивнул:
– На деле все в сотни раз хуже. Но не беспокойся. – Он оптимистично заверил: – Я не позволю тебе пройти через это.
– Разве несоблюдение правил…
– Это правило придумал я, – перебил он и затем спокойнее продолжил: – Но другие правила… их я не могу обойти. Я не могу вернуть тебя в мир живых, потому что… ты уже давно должна была уйти, и наконец-то время пришло. Если я отпущу тебя, это будет нечестно по отношению к другим душам. Мне жаль. Мне жаль, Кая.
Ной заглядывал в мои глаза в поисках ответа, но я не знала, какой реакции он ждет. Прочистив горло, я легкомысленно всплеснула руками, задев случайно кружку с чаем. Она опрокинулась, и Ной тут же вскочил на ноги:
– Я уберу!
Будто ничего не случилось, я продолжила:
– Хорошо, что мы все разъяснили. И я рада, что мне не придется становиться твоей вечной рабыней для утех, или женой, или еще кем-то. – Ной поднял брови, вытирая тряпкой лужу ромашкового чая. Рукав моей кофты стал влажным, но я обратила на это внимание только спустя пару секунд. Подвернула его, мрачно уточнив: – Я имела в виду не то, что ты подумал.
– Я понял. – Он бросил тряпку в раковину и затем включил кран, чтобы вымыть руки. Я соскользнула со стула, пока он был занят и стоял ко мне спиной. Чувствовала себя так, будто кто-то основательно покопался в моих мозгах. Нерешительно приблизившись к Ною, я спросила:
– Можно я пойду?..
Его губы дрогнули в нежной улыбке. Я подумала, что он знает, каких внутренних усилий мне стоило остаться здесь и слушать все то, что он хотел сказать.
– Спасибо, – поблагодарил он. Я хотела сказать «и тебе спасибо», но не была уверена, что это уместно. Вместо этого я обняла его за талию и, воспользовавшись тем, что Ной возился с посудой в раковине и не мог обнять в ответ, поцеловала его в подбородок – он едва склонил голову от удивления, – и быстро ушла.
Может быть, нужно было сказать, что… все будет хорошо?
Но разве я должна лгать?
Уже на середине лестницы я стала перепрыгивать через две ступени – хотела как можно быстрее оказаться наедине с собой. Я в отчаянии поняла, что все-таки солгала Ною, сказав, что у меня нет маски. У меня есть одна. Та, которую я использую, чтобы притвориться, будто все нормально и я сильнее, чем есть. А здесь, захлопнув дверь и повернув в замке ключ, я упала на кровать, прижала колени к груди и накрыла глаза ладонью, положив вторую на живот. Я хотела стать меньше и незаметнее, но не учла, что чем меньше я становлюсь в этом огромном пространстве комнаты, тем больше становится мое горе. Оно вырывается из груди, потому что ему там тесно, и накрывает меня с головой. Накладывает на мое тело один слой черного смога, второй слой, третий…
И я хотела спрятаться от мыслей и слов, но не могла.
Неужели Дориан Харрингтон навсегда нас покинул?
Ну что ж, Кая, там-то, наверное, в другом мире, где Дориан не скреплен никакими договорами, он счастлив и наконец-то спокоен.
После этого в ушах сквозь громкую пульсацию горячей крови прозвучал голос Ноя:
Если я отпущу тебя, это будет нечестно по отношению к другим душам.
Я знала, что мне придется уйти. Я думала, что смирилась, мне казалось, что я привыкла умирать. Бог видит, я уже умирала не раз, но после того, как Ной расставил все точки над «i», моя смерть обрела настоящие, реальные очертания. Раньше она маячила где-то на горизонте, оттесненная важными проблемами: фигурой Криттонского Потрошителя, Неизвестным, смертью мамы, воспоминаниями о Джорджи, спасением Леды Стивенсон. А теперь, когда смерть подобралась слишком близко и я увидела ее четко очерченную фигуру, я в очередной раз подумала, что не нашла времени, чтобы спасти себя. Я все пыталась найти Криттонского Потрошителя, Неизвестного, убийцу моей мамы, того, кто пытался убить Аспена, но себя найти забыла. Я пыталась спасти Сьюзен, Скалларк, Леду Стивенсон… а себя не спасла. А теперь уже времени нет. Сама Смерть говорит мне, что больше нет шанса. Он давал мне столько шансов, а я…
Я убрала руки от лица и вытянулась на кровати, посмотрев в потолок.
Все нормально.
Моя грудь свободно поднялась и опустилась.
Я правильно поступила. Ной просил меня верно расставлять приоритеты, и я сделала именно так.
Если бы я не пыталась найти Криттонского Потрошителя, это была бы не я. Если бы я попыталась променять жизнь Скалларк на свою, это была бы не я. Когда Сьюзен кричала в переулке,
