и это несмотря на осень и уже довольно прохладную погоду.
Но то, что больше всего заставило нервничать, это повязка на одном глазу.
«Кажется, с той стороны я и ударила ее кочергой… — мысленно ужаснулась я, — Или не с той?..»
Сейчас я уже не могла вспомнить, что точно произошло в день моего побега, события ужались до нескольких черно-белых кадров.
Но, так или иначе, сама повитуха меня узнала, судя по тому, как напряглось ее лицо, как прищурился единственный глаз и напряглись жилы на шее.
Она старчески покачала головой и, преувеличенно кряхтя, спустилась по ступеням, подходя к машине. Мирослав выходить ей навстречу не спешил, лишь на полсантиметра опустив стекло, а я и вовсе вжалась в спинку кресла.
— Мы не ждали гостей, — звонко произнесла женщина. — И не звали.
Барс натянул на лицо вежливую улыбку:
— Мы тут, потому что у моей спутницы украли ребенка.
Я-то думала, он будет ходить вокруг да около, хитростью попытается выяснить причастность местных оборотней к похищению. Неужели надеется, что они сами сознаются? Теперь-то уж точно правды тут не найти, и если Ирочка и тут, то пока бабка будет нас отвлекать, ее десять раз успеют перепрятать!
— Поступления против матери и новорожденного ребенка могут обернуться смертью для того, кто совершил таковое, — между тем, продолжал Барс.
— Преступление? — вдруг расхохоталась старуха. — Мы честный клан. Порядочный. Детей не обижаем. Возможно, кто-то и мог проходить мимо брошенного ребенка, оставленного одного, в опасности. Пожелать помочь, так сказать…
— Так это вы сделали? — не выдержав, подала я голос. Руки сами собой полезли к застежке ремня безопасности, чтобы открыть его, и если бы не Мирослав, то я бы уже выбежала из машины.
Вместо ответа старуха хлопнула в ладоши, и дверь маленького домика сама собой отрылась. По окрестности прокатился противный скрип ржавых петель, словно усиленный в сотню раз.
— Зайди и проверь, — улыбнулась она мрачной, пробирающей до дрожи улыбкой.
Мирослав вернул ей улыбку:
— Ну раз вы приглашаете, — а затем повернулся ко мне и одними губами прошептал: — Сиди в машине и не выходи, что бы ни случилось и что бы ты ни увидела, поняла?
Заторможенно кивнула.
Мужчина вышел на улицу, громко хлопнув дверцей машины. Оглядываясь по сторонам, медленно потянулся, словно разминаясь.
— Так что же ты, или фейри уже не такие быстрые, как сказывают? — осклабилась повитуха. — Одна нога здесь, другая там.
Мирослав фыркнул, а затем вдруг растворился в воздухе. Словно черная рябь пробежала по округе, к домику, от него, вокруг машины, вокруг поля, к другим домам в деревне.
— Эй! — завизжала старуха. — Я отзываю свое приглашение и согласие! Не смей везде тут шастать, проклятый!
В этот же миг Мирослав вновь очутился рядом с машиной, он тяжело дышал, волосы на голове растрепались, светлые пряди прилипли к мокрому лбу.
— А ты не уточняла, куда приглашаешь, — несмотря на свой потрепанный вид, Мирослав выглядел очень нахально.
— Ты ее нашел? — с надеждой спросила я, придвинувшись стеклу, чтобы лучше слышать.
— Нет, нигде в деревне ребенка нет. Но зато нашел кое-что в том сарае, — он неприятно оскалился. — Вы и впрямь думали, что я попаду в такую примитивную ловушку?
Старуха зло посмотрела на него, но затем вдруг ее лицо приняло равнодушное выражение:
— Не особо надеялись, но попробовать-то стоило? Тем более что искал ты плохо. Ребенок-то действительно у нас.
Мирослав пожал плечами и взялся за ручку двери:
— Эй, ты куда?! — снова взвизгнула повитуха.
— Вернусь с арбитрами, пусть они ищут, — усмехнулся Барс, но дверь отрыть не успел. Его лицо разом потеряло все краски, превратившись в восковую маску. Плечи ссутулились, руки ослабли, повиснув плетьми.
— Примитивная ловушка, — передразнила его старуха. — Кто-то считает себя самым умным? И поумнее видали.
— Мирослав! — позвала, я, но он не откликался.
Старуха между тем не двигалась, глядя на него со злобным удовлетворением.
«Нужно посадить его машину и увезти отсюда! Позвать сюда арбитров!» — мелькнула решительная мысль.
Я снова потянулась к ремню. Из-за нервозности руки тряслись и не слушались, поддавшись охватившей меня панике, я не сразу смогла нажать на защелку.
Перелезла на водительское сидение, чтобы открыть дверь и сразу попытаться втащить вовнутрь отрешенно стоящего рядом Мирослава.
Старуху я старалась держать в поле зрения, переводя взгляд то на нее, то на Барса, опасаясь, что она захочет помешать или кинется на меня, мстя за удар кочергой.
Дверь открылась, я протянула вперед руки, чтобы поудобнее ухватить мужчину.
В этот момент что-то или кто-то то ли упало, то ли прыгнуло на крышу автомобиля. Машина качнулась, и я вместе с ней, чуть не выпав наружу.
Но не успела я повернуться или как-то среагировать, как это нечто обрушилось прямо на меня. Тупая боль разлилась по затылку.
«Глупо было надеяться, что старуха работает одна», — мелькнула в голове последняя мысль, после которой меня обступила тьма.
***
На губах были горечь и травяной привкус, а в нос бил едкий запах дыма, вызвавший приступ кашля. С трудом попыталась разлепить смежившиеся веки, но перед лицом стоял плотный густой туман, словно я находилась внутри облака.
Несмотря на то, что куртки на мне не было — только джинсы и простая рубашка — мне не было холодно. Словно я разом оказалась из осени в середине лета. Напротив, мне было жарко. Лоб взмок, а одежда на спине пропиталась потом.
Попыталась подвигать руками и с удивлением обнаружила, что они не связаны. Мало того, в правой руке зажат кухонный нож. Небольшой, со множеством трещин на пластиковой ручке, со сколотым кончиком. Но едва я дотронулась до лезвия, как на кончике пальца выступили алые капли. Очень острый.
Я услышала завывание справа, похожее на волчье. Развернулась, выставляя вперед свое единственное оружие. Кто-то ходил поблизости. Мягко, лишь шурша опавшей листвой.
И этот бесконечный едкий дым, что лез в глаза и уши, привкус травы, будто я действительно пыталась ее жевать.
— Кто здесь?! — крикнула я, но мне ответом было лишь глухое волчье рычание со спины.
Снова резко развернулась, как саблей размахивая ножом. Сердце стучало как заведенное, из-за паники мозг не желал и не мог анализировать происходящее.
И снова шуршание листьев, а затем громкий и резкий лай, словно сразу свора собак решила подать одновременно голос.
Я
