Как-то вечером они с Дианой забрели на большой луг, где только что скосили траву, и удобно устроились у стога сена. Диана поинтересовалась успехами Стефани в этом семестре.
Совсем не так уж плохо, скромно призналась Стефани, во всяком случае с учебой и теннисом; правда, вот с крикетом…
Диана согласилась насчет крикета.
— Очень скучно, — сказала она. — Это проявление эмансипации. Свобода для девочек, состоящая в том, чтобы делать то же самое, что и мальчики, каким бы скучным это ни показалось.
Стефани продолжала рассказывать школьные новости, сдабривая их собственными оценками. В конце Диана кивнула.
— Ну, во всяком случае, они учат тебя не только тому, чтобы стать домашней хозяйкой, — одобрительно заметила она.
Стефани немного подумала.
— Ты не собираешься выходить замуж, Диана?
— Ну, наверное, когда-нибудь, — ответила Диана.
— А если этого не произойдет, что ты будешь делать? Станешь такой, как твоя двоюродная тетя, и начнешь бороться за права женщин?
— Ты все немного перепутала, милая. Моя двоюродная тетя и другие двоюродные тети уже много лет назад завоевали все необходимые права. Теперь женщинам просто не хватает гражданского мужества, чтобы их использовать. Моя двоюродная тетя и остальные думали, что, теоретически добившись равенства, они одержали великую победу. Они не понимали, что главным врагом женщин являются не мужчины, а сами женщины:, глупые, ленивые и самодовольные. Самодовольные женщины хуже всех; их профессия состоит в том, чтобы быть женщинами — они ненавидят всех женщин, которые добились успехов в любом другом деле. У них сразу просыпается комплекс неполноценности-превосходства.
Стефани задумчиво посмотрела на нее:
— М-не кажется, ты не очень-то любишь женщин, Диана.
— Ну, это слишком сильно сказано, милая. Мне не нравится в нас готовность быть запрограммированными — так ведь проще всего заставить нас хотеть стать не чем иным, как самыми обычными скво, гражданами второго сорта, — научить женщин считать себя придатком, а не людьми, обладающими всеми правами.
Стефани снова задумалась, а потом проговорила:
Я рассказала мисс Робертс — она ведет у нас историю, — что ты говоришь о женщинах, о том, как их сначала заставляли все делать силой, а теперь просто облапошивают.
— Ну да? И что она тебе на это ответила?
— Знаешь, она согласилась. Только она говорит… ну, так устроен мир, в котором мы живем. В нем много неправильного и несправедливого, но ведь жизнь так коротка. Поэтому самое лучшее, что может сделать женщина, — принять его законы, стараясь при этом сохранить свою индивидуальность. Она сказала, что все было бы иначе, если бы мы имели больше свободного времени, но тут люди не в состоянии ничего изменить. К тому моменту как подрастают дети, ты уже начинаешь стареть, так что нет смысла ничего предпринимать с целью исправить положение вещей, а потом лет через двадцать пять все повторяется снова — только уже для твоих детей и… Ой, Диана, что случилось?
Диана молчала. Она сидела, глядя прямо перед собой широко раскрытыми глазами, словно ее неожиданно заколдовали.
— Диана, ты в порядке? — Стефани дернула ее за рукав.
Диана медленно повернула к ней голову, но ничего не видя вокруг себя.
— Вот решение! — воскликнула она. — О Господи, я. его нашла! Оно было у меня под самым носом все это время, а я ничего не замечала…
Она приложила руку ко лбу и прислонилась спиной к стогу сена. Стефани озабоченно склонилась над ней.
— Диана, что произошло? Может быть, тебе что-нибудь-нужно?
— Ничего плохого не произошло, Стефани, милая. Совсем ничего. Просто я наконец сообразила, что стану делать.
— Не понимаю… — озадаченно проговорила Стефани.
— Я знаю, каким будет мой дальнейший путь в жизни… — пояснила Диана, при этом ее голос звучал довольно странно. А потом она начала смеяться. Смеясь, откинулась на стог, а потом заплакала. Она вела себя так, странно, что Стефани почувствовала тревогу.
На следующий день Диана зашла к Френсису и сказала, что в конце августа намерена покинуть «Дарр».
Френсис вздохнул, посмотрел на левую руку Дианы, а затем озадаченно уставился на нее.
— О! — воскликнул он. — Вы покидаете нас не по обычной причине?
Диана заметила его взгляд.
— Нет, — ответила она.
— Вам следовало взять колечко напрокат, — сказал он. — А так я попытаюсь вас отговорить.
— У вас ничего не выйдет, — заявила Диана.
— Подождите, давайте обсудим эту проблему. Про меня известно, что я стараюсь переубедить ценных работников, пожелавших расстаться с нами, даже тогда, когда на пути у меня стоит Гименей, ну а во всех остальных случаях я никогда не сдаюсь без боя. Так в чем же дело? Что мы такого натворили… или, наоборот, не делаем?
Диана рассчитывала, что разговор с Френсисом будет кратким и абсолютно официальным, однако он продолжался довольно долго. Она объяснила, что получила наследство н намеревается предпринять кругосветное путешествие. Френсис ничего не имел против путешествия. Он даже сказал: «Отличная мысль. Вы сможете собственными глазами посмотреть, как претворяются в жизнь некоторые из наших изобретений, те, что имеют отношение к тропикам. Возьмите годичный отпуск, отдохните, считайте это чем-то вроде длинного выходного».
— Нет, — твердо отказалась Диана. — Не хочу.
— Вы не хотите к нам возвращаться? Жаль. Знаете, нам будет вас не хватать. Не только в профессиональном смысле.
— Нет, нет, дело совсем не в этом, — Диана чувствовала себя совершенно несчастной. — Я… я… — Она замолчала, только не сводила с Френсиса глаз.
— Если кто-то предложил вам более выгодную работу…
— О, да нет же… нет. Я просто решила оставить все это.
— Вы хотите сказать, что решили покончить с исследовательской работой, навсегда?
Диана кивнула.
— Но это же возмутительно, Диана! С вашими способностями, с вашим талантом, ну… — Френсис говорил еще некоторое время, а потом смолк, заглянув в серые глаза Дианы и поняв, что она не слышала ни одного слова из его пылкой речи. — Это на вас совсем не похоже. Должна быть какая-нибудь серьезная причина, — сказал он в заключение.
Диана колебалась, словно стоя на краю глубокой пропасти.
— Я… — начала она, а потом замолчала, будто у нее перехватило дыхание и она не могла больше говорить.
Она просто стояла и смотрела на Френсиса, сидевшего за своим рабочим столом. Он видел, что она дрожит. Но прежде чем он пошевелился, чтобы хоть чем-нибудь ей помочь, Диана оказалась жертвой странной борьбы чувств, разрушивших ее обычно спокойную манеру держаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
