и ухмыляется, как чертенок.
— А что, если я не вернусь?
— Карина! Ты собираешься спать с ним?
Она визжит, как пятилетний ребенок, ныряя в сторону, когда я пытаюсь ударить ее по руке.
— Ну, не знаю. Может быть? Я на всякий случай заполнила бланк отсутствия. Это делает меня шлюхой?
— Нет! Нисколько. Если ты думаешь, что он хороший парень, и он хорошо к тебе относится, и ты думаешь, что готова, то почему бы и нет?
Моя подруга улыбается от уха до уха, хотя теперь уже немного спокойнее.
— Да. Я имею в виду, что он очень милый. Мне приходится провоцировать каждый контакт между нами, потому что он пытается быть джентльменом. Честно говоря, я вроде как хочу, чтобы он просто прижал меня к стене и трахнул уже.
— Карина!
Она смеется. Выражение ее лица меняется, когда она видит то, что я держу в руках…
Вот дерьмо.
Я совсем забыла про перо. Я рассеянно вертела его в пальцах, вдавливая тупой конец полого стержня в подушечку большого пальца, пока разговаривала с ней.
— Очень мило, — говорит Карина, забирая его у меня. Она подносит его к свету. — Ого, оно действительно прекрасно. Где ты его взяла?
— О, на лужайке. Нашла на траве. — Удивительно, как легко я ей вру.
Мне это не нравится, но я была бы дурой, если бы сказала ей правду. Она бы с ума сошла, если бы узнала, что Рэн был здесь. Карина отменила бы свое свидание и провела остаток ночи, пытаясь уговорить меня донести на Рэна за то, что он прокрался на девичий этаж. Это вторжение — наименьший из его многочисленных грехов, но Карина ухватилась бы за него обеими руками, если бы решила, что этого будет достаточно, чтобы его исключили из академии.
— Я никогда раньше не видела такого перышка. Красивое, — говорит она, протягивая его мне обратно.
Я забираю его у нее.
— Да, красивое.
— Ты должна оставить его себе. Сделай с ним что-нибудь красивое. Я знаю, как сделать из него заколку для волос. Могу показать тебе, если хочешь.
— Было бы здорово.
Она хлопает в ладоши и делает глубокий вдох.
— Ладно. Я собираюсь выбраться отсюда. Пожелай мне удачи! Возможно, когда я вернусь, мне будет, что рассказать.
Я жду, пока она исчезнет в коридоре и завернет за угол, а потом достаю мобильник и начинаю печатать сообщение.
Я: оно прекрасно, но я его не оставлю.
Почти сразу же появляются три точки.
РЕН: лгунья.
Я: ты должен остановиться.
РЭН: зачем говорить то, что ты не имеешь в виду?
Я: о чем, черт возьми, ты говоришь?
РЭН: ты говоришь мне, что я должен остановиться. Но ты не хочешь, чтобы я останавливался. Это последнее, чего ты хочешь.
Черт возьми, от этого засранца мне хочется кричать.
Я: ты этого не знаешь. Ты понятия не имеешь, что творится у меня в голове.
РЭН: я знаю, что сегодня вечер пятницы, и ты никуда не пойдешь.
Я: Пойду. Я иду с Кариной.
РЭН: странно. Я только что видел, как она сжигала резину на дороге в своей дерьмовой Файрберд. И ты не сидела на пассажирском сиденье.
Я: Сталкер!
РЭН: я многое замечаю, малышка Эль. Подай на меня в суд. Ты осталась в академии, потому что хотела встретиться со мной.
Я: ты чертовски высокого мнения о себе, да?
РЭН: грубая честность очень похожа на высокомерие для неподготовленного глаза.
Я: Боже, просто остановись!
РЭН: встретимся.
Я: НЕТ.
РЭН: Дай мне час. Если ты не придешь, мне придется прийти к тебе. Тогда ты увидишь, какой я на самом деле сталкер.
Я: ТЫ СОШЕЛ С УМА! Ты не посмеешь прийти ко мне в комнату.
Моя кровь почти закипела. Я не могу поверить этому ублюдку. Он просто бессовестный.
РЭН: возможно. А может, и нет. Но для тебя безопаснее будет прийти ко мне.
Я: Ты действительно думаешь, что я вернусь в тот дом? Где вы втроем могли бы сделать со мной бог знает что?
На этот раз маленькие точки загораются не сразу. Проходит целая минута, прежде чем они появляются снова, и я стою у окна в своей комнате, глядя на постепенно сгущающиеся сумерки, которые ползут к академии, сомневаясь в собственном здравомыслии. Почему я так сильно хочу, чтобы он ответил? Как я могу быть настолько глупой?
РЭН: Пакс и Дэшил никогда бы и пальцем тебя не тронули. Они знают, что после этого никогда больше не смогут ходить. Но это неважно. Если ты не хочешь идти сюда, я пойду туда. Встретимся на чердаке. 8 вечера.
На чердаке? Он знает об этом месте? Боже, неужели нигде в Вульф-Холле я не в безопасности от этого парня?
Я: НЕТ, РЭН.
Он не отвечает.
Я: Я не собираюсь встречаться с тобой, Джейкоби. У меня нет желания умереть.
Мой телефон молча лежит на ладони, пока экран не становится черным.
Глава 17.
ЭЛОДИ
— Я СКАЗАЛА, что не люблю его, но
