Необходимо подчеркнуть, что для противопоставления Эль-Аламейна Сталинграду нет решительно никаких оснований. Как свидетельствует сам Монтгомери, под Эль-Аламейном действовало 11 английских дивизий, которые, разгромив 8 итальянских, 2 немецкие бронетанковые и 2 авиационные дивизии, захватили около 30 тыс. пленных. Под Сталинградом же была разбита отборная группировка из пяти немецко-фашистских армий. Противник полностью потерял 32 дивизии и три бригады, а 16 дивизиям было нанесено сильное поражение. Его об-щие потери за период советского контрнаступления с 19 ноября 1942г. по 2 февраля 1943г. составили свыше 800 тыс. человек. А если брать всю эпопею, продолжавшуюся шесть с половиной месяцев, то армии фашистского блока потеряли до 1,5 млн. солдат и офицеров убитыми, ранеными и пленными [9].
Несравнимо историческое значение Сталинградской битвы, ее огромное влияние на дальнейший ход войны. Это, в частности, признает и целый ряд английских авторов. "Две великие битвы определили ход войны и мировой истории в течение первых 18 месяцев гитлеровской кампании в России,- подчеркивал в 1947 году журналист и публицист Д. Уивер.- Это были Москва и Сталинград... После Сталинграда немцам пришлось отказаться от своих надежд не только завоевать мир, но и удержать то, что они уже захватили". Как бы поддерживает его С. Фэллс. В популярной книге "Вторая мировая война. Краткая история", опубликованной в 1948 году, он указывал: "Во всех отношениях сражение у Сталинграда и его результаты должны считаться одной из важнейших побед в войне, если не самой решающей из всех". Для немецкого народа, замечает Дж. Уилер-Беннет, само слово Сталинград "стало символом первого реального кризиса в войне". После Сталинграда, писал буржуазный политический деятель и публицист С. Кинг-Холл, у немцев "началось отступление к Берлину и конечному разгрому" [10].
В 1959 году вышла из печати книга Р. Сета "Сталинград - поворотный пункт", написанная с использованием советских материалов о Сталинградской битве. В ней популярный военный историк и публицист не только отдает должное героизму и мужеству советских людей, но и приходит к важному выводу. Именно Сталинградское сражение, подчеркивает Р. Сет, определило дальнейший ход событий, именно здесь советские люди "повернули ход войны в свою пользу, а также в пользу западных союзников". Работа Р. Сета - серьезный удар по тем, кто, фальсифицируя историю войны, все еще пытается противопоставить Эль-Аламейн Сталинграду. С реалистических позиций оценивает Сталинградское сражение и А. Кларк, называя его "Верденом на Волге", "поворотным пунктом" второй мировой войны [11]".
Приведенные примеры показывают, что наряду с официозной, все еще широко распространенной версией - "Эль-Аламейн - поворотный пункт" войны - в английской буржуазной историографии пробивает дорогу другое мнение, соответствующее правде истории.
Еще один прием реакционных английских историков, призванный бросить тень на вклад СССР в разгром фашизма, заключается в надуманном противопоставлении советско-германскому фронту многочисленных "фронтов", на которых действовали войска Великобритании и США, а также в жонглировании данными, зачастую произвольными, относительно численности немецко-фашистских войск, сражающихся соответственно против Красной Армии и англо-американских войск. Так У. Черчилль всерьез называет итальянскую кампанию 1943-1945 годов "третьим фронтом", который, по его подсчетам, сковывал 20 "первоклассных немецких дивизий". Пытаясь оправдать политику срыва второго фронта, он намеренно преувеличивает влияние, которое сама его подготовка оказала на фашистскую Германию. "Наш второй фронт в Северо-Западной Европе еще не был открыт, но его существование было реальностью,- утверждает консервативный лидер в четвертом томе воспоминаний. - Около 30 вражеских дивизий противостояло ему, даже по самым скромным подсчетам. Это количество выросло до 60, когда угроза вторжения стала определенной" [12].
Подобные рассуждения встречаются и в работах некоторых историков и публицистов. "Третий фронт открыт. Сентябрь 43" - таково название главы работы "Уинстон Черчилль: годы достижений" Л. Брода, а П. Флеминг писал не больше не меньше, как о шести фронтах, на которых Германия была вынуждена вести борьбу. Делает попытку исказить значение советско-германского фронта, усилий Советского Союза и А. Брайант. Вот как он рисует соотношение сил на фронтах весной 1942 года, когда общественность Англии и США настойчиво требовала немедленного открытия второго фронта. "От Арктики и до Черного моря,- пишет он,- Красная Армия сковывала и обескровливала около пяти миллионов немецких войск и войск сателлитов. На всем остальном глобусе - на море, суше и в воздухе - ответственность сначала за сдерживание, а затем и за борьбу с Японией, Италией и Германией лежала на двух западных демократиях, только одна из которых уже мобилизовалась для войны" [13].
Путем ловкого построения фразы, жонглирования словами "на всем остальном глобусе" или "на море, суше и в воздухе" Брайант пытается создать видимость - в этом смысл его высказывания,- что военные усилия западных держав вообще, а Англии в 1941-1942 годах в частности были чуть ли не большими, чем титанические усилия советского народа.
О чем говорят эти высказывания? Прежде всего о том, что некоторые буржуазные авторы идут на все, чтобы "опровергнуть" или хотя бы подвергнуть сомнению факты. Подобные заявления следует расценивать как своеобразный рецидив официальной английской пропаганды 1942-1943 годов, пытавшейся ослабить давление общественности на правительство рассуждениями о многочисленных фронтах, на которых английские солдаты, моряки и летчики уже дают бой Гитлеру. Но никакие попытки А. Брайанта или Ч. Уилмота подкрепить свои досужие заявления "цифровыми данными" не могут опровергнуть той истины, что именно Красная Армия вывела из строя основные силы немецко-фашистских войск. Только за первые три года боевых операций на советско-германском фронте гитлеровская Германия потеряла свыше 6,5 млн. человек, тогда как на западе за весь период до 1944 года - всего 178 тыс. Даже после открытия второго фронта против СССР действовало от 62,2 до 75% личного состава немецко-фашистской армии [14].
Нельзя сказать, что в Англии не слышны голоса тех, кто выступает против пристрастных оценок советско-германского фронта и роли Советского Союза в войне. Важный вклад в дело объективного освещения событий вносят книги известного английского публициста А. Верта. "Если Англия и Америка помогут русским выиграть войну на суше против Германии в 1942 году,- писал он в книге "Москва, 41 год",- это может сократить войну на два, три, а то и пять лет и спасти миллионы жизней...". В итоговой работе А. Верта "Россия в войне, 1941-1945", опубликованной в 1964 году, показан высокий дух советского народа, его непреклонная решимость довести до конца борьбу с фашизмом. Русские люди, подчеркивает А. Верт, "вынесли на себе главную тяжесть борьбы с нацистской Германией, и благодаря им были спасены жизни миллионов англичан и американцев" [15]. Выводы А. Верта, наблюдавшего за ходом гигантской битвы на советско-германском фронте в 1941 -1945 годах, примечательны. Оставаясь на буржуазных позициях, он в то же время дает объективную оценку роли советского на-рода и государства в войне. Недаром его книга вызвала столь резкие нападки со стороны антисоветских кругов, особенно в Западной Германии.
Был ли Ф. Рузвельт "уступчив" в Тегеране?1943 год стал переломным годом не только в военном, но и в политическом отношении: решения, принятые на Тегеранской конференции (28 ноября - 1 декабря 1943г.), где впервые встретились руководители трех правительств - СССР, США и Англии,- оздоровили отношения между членами антигитлеровской коалиции, способствовали координации усилий с целью скорейшего разгрома гитлеровской Германии.
Рост сил и международного авторитета Советского государства в результате великой исторической победы на Волге и успешного контрнаступления летом 1943 года заставили Англию и США считаться с его мнением. Стало ясно, что СССР не только не ослабнет к концу войны, как на то рассчитывали в Лондоне и Вашингтоне, но мощь и влияние его еще больше возрастут.
Буржуазные исследователи, как правило, предпочитают не затрагивать этот вопрос. Однако отдельные замечания показывают, что уйти от него невозможно. "В течение первых девяти месяцев русско-германской войны,- пишет У. Макнейл,- руководители Англии и Америки считали, что Красная Армия будет или разбита, или вынуждена отступить далеко на восток... После Сталинграда и триумфального наступления к Донцу и границам Украины картина изменилась... Мощь Советского Союза оказалась намного большей, чем считали западные генералы и государственные деятели. С приближением победы вопрос об участии России в послевоенном мире приобретал все большее и большее значение. Прежние надежды и расчеты, в которых Советский Союз фигурировал как пассивный партнер Англии и Америки, восстановленный в довоенных границах благодаря победе его западных союзников, превратились в смехотворную нелепость" [16].
