укоризной.
Гиацинта не пошевелилась, наблюдая за ним из-под полуопущенных век.
Трапп сел возле неё. Вздохнул. Погладил её по струящимся по груди волосам.
— Дорогая, мне так жаль, — признался он, — но я только что расстроил твою свадьбу.
Она стремительно села, оказавшись с ним лицом к лицу.
— Так я и знала, — прошипела сердито, — что тебе надо будет сунуть в это дело свой нос!
Трапп не ответил, притягивая её к себе, властно целуя, опрокидывая обратно на подушки. Гемотама брыкалась и пыталась его лягнуть, потом осознала, какой эффект производят её движения, засмеялась и поймала генеральское лицо ладонями, вглядываясь в его глаза.
— Эти мерзкие Бронксы не успокоятся так просто, — сказала она, — они будут пытаться дотянуться до тебя снова и снова.
— Да и хрен с ними, — отмахнулся Трапп, стараясь не думать о том, что дотянуться до него сейчас проще простого. Достаточно зацепить горгону. — Расскажи лучше, какой дом ты хочешь?
31
— Я не хочу жениться на Ните Бронкс, — объявил вдруг король ни с того ни с сего.
Розвелл и Трапп изумленно уставились друг на друга.
Они завтракали втроем во дворце, и ничего в облике Джонни не предвещало неприятностей.
— Ну вот что сейчас началось, — протянул генерал с раздражением.
— Я не люблю эту девушку.
— Она тебя тоже не любит, — успокоил его Трапп. — Это будет идеальный брак.
— Не хочу и точка, — заупрямился щенок. — Король я или кто?
— Свергну, — мрачно предупредил его генерал.
— Опять отправлю в ссылку, — не замедлил с ответом Джонни.
— Неужели Его Величество влюбились в другую? — встрял Розвелл.
— При чем тут вообще любовь, — вспылил Трапп. — У нас была четкая договоренность с Бронксами, которую мы заключили во время переворота. Они свою часть обязательств выполнили.
— И дважды тебя едва не прихлопнули, — ухмыльнулся Розвелл. — А вот лично я поддерживаю Его Величество! Не хочет в жены Бронкса — пусть не берет. А эту семейку мы отправим куда-нибудь на север. А на ком мы теперь женимся? — повернулся он к королю.
— На Оливии Линд!
Рот Розвелла сам собой округлился, а глаза стали квадратными.
— Немолодой разведенной иностранке? — только и спросил он бессильно.
— Я люблю её с ранней юности! — насупившись, сообщил король.
— Она старше тебя на двадцать лет, — простонал Трапп, не зная, плакать ему или смеяться.
— Ты свою горгону тоже, — отпарировал Джонни.
— Оливия прекрасный человек, — попытался зайти генерал с другой стороны, — люби её в свое удовольствие. Жениться-то зачем?
Король молчал, упрямо таращась в свою тарелку.
Трапп молчал тоже, не зная, как реагировать.
Что за бардак в королевстве.
Ночью его разбудил Паркер.
— Мой генерал, — заговорил он, сонно переминаясь с ноги на ногу. Ночной колпак его был сдвинут набок. — Прибыл ваш адъютант Найджел Бронкс, он говорит, что этой ночью Гиацинта Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч была арестована.
— Этого еще не хватало! — Трапп потянулся за одеждой. — Пусть заходит. И отправьте за Розвеллом.
— В каком борделе его искать этой ночью? — почесал затылок Паркер.
— В самом главном.
— Я пошлю кого-нибудь во дворец, — кивнул камердинер.
Спустя минуту в спальню заглянул Найджел.
— Доброй ночи, генерал. Я взял на себя смелость прервать ваш сон…
— О, ради бога, — нетерпеливо перебил его Трапп, натягивая сапоги. — Что опять стряслось с этой женщиной?
— Госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч была задержана за кражу со взломом.
— Вот до чего мы докатились! — неприятно удивился генерал.
— Стражу вызвала некая Люси Смолл. Вместе с госпожой Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч также был задержан Антуан Верд. Сейчас они оба в городской тюрьме.
— Какого черта они до сих пор там, Найджел? — разозлился Трапп.
— Командор столичной стражи отказался их отпускать даже по требованию великого генерала.
— Королем угрожали?
— Еще как. Ничего не получилось.
— Кто сейчас командует городской стражей?
— Бертрам Ганг.
— Ганг? Что-то знакомое. Ладно, поехали.
Бертрам Ганг был пожилым грузным человеком с удивительно белоснежной кожей. Он принял Траппа в своем кабинете, где среди хаоса и залежей донесений пил кофе на крохотном островке, расчищенном на столе.
— Великий генерал Трапп, — и не подумав встать, удовлетворенно кивнул он, — вы-то мне и нужны!
— Да неужели?
Трапп бесцеремонно смахнул стопку бумаг с кресла и уселся напротив. Налил себе кофе в треснувшую чашку сомнительной чистоты.
Он вспомнил этого человека, его выпуклые глаза с нависшими веками и кустистые брови.
Именно о дуэли с ним говорил недавно доктор Браун.
Они с генералом стрелялись из-за девушки по имени Маргарита, но была она Гангу женой, сестрой или дочерью, Трапп так и не мог вспомнить. Равно как и то, какой была эта Маргарита. Рыженькой? Смуглой? Тонкой? Пышной? Высокой? Смешливой или печальной?
— Госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч пользуется большим уважением при дворе, — произнес Трапп холодно. — Подозреваю, что между нею и госпожой Смолл вышло лишь небольшое недоразумение. Можем ли мы уладить его до того, как Его Величество об этом узнает?
— Госпожа Смолл вполне недвусмысленно сообщила мне о том, что Его Величество не будет против, если госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч проведет какое-то время в гостях у городской стражи. Заверяю вас, мы отдали ей лучшую камеру.
Когда это Люси Смолл и Джонни начали дружить против горгоны?
Или король так намекал генералу про то, что любовь зла?
В любом случае, Люси не стала бы блефовать от имени короля, а это значит, что Гиацинту ждали в том доме. А идиот Трапп все прощелкал.
И почему все его решения не вмешиваться в дела гематомы то и дело заканчивались крахом?
— Хорошо, господин Ганг, — вздохнул Трапп, — чего именно вы от меня хотите?
— Внука, — моментально ответил тот.
Генерал попытался скрыть изумление.
Он ожидал какой-нибудь мести за интрижку с Маргаритой, кем бы она Гангу ни приходилась.
Такое развитие событий предсказать было трудно.
Поскольку Трапп продолжал молчать, бездумно разглядывая дно треснувшей чашки, Ганг пояснил свою мысль:
— Маргарита — моя единственная дочь. После того, как вы её бездушно бросили, она удалилась в монастырь. И я хочу, чтобы вы выкрали её оттуда и обвенчались с ней немедленно. После этого мы продолжим разговор о дальнейшей судьбе госпожи Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч.
— Да чтоб вас, — Трапп встал, — пусть госпожа Де Ла Круа-Минор-Стетфилд-Крауч и дальше будет предоставлена своей судьбе. Мне-то какое дело?
Девчонка, выросшая на улице, сможет провести несколько месяцев в тюрьме, в конце концов.
Кто её просил вламываться в дом Люси Смолл?
И ведь Трапп предлагал свою помощь!
Может, хоть заточение поможет мозгам горгоны встать на место. Уж больно они у неё набекрень.
Возле двери ноги Трапа сами собой остановились.
— В каком монастыре, — с ужасом услышал он
