Следующий день недели был рабочим, и семья Пек уехала домой в десять часов вечера. Малькольм молча вел машину, не считаясь с другими водителями и правилами уличного движения. Джоселин вертела в руках бумажную салфетку, прихваченную со стола, и смотрела в окно на вспыхивающие огни реклам и светящиеся названия увеселительных заведений.
Когда они приехали в гараж, Джоселин, не в силах больше выносить затянувшееся молчание, сказала:
— Фуад просто невыносим, ты не находишь?
Малькольм промолчал, и только когда они достигли дверей квартиры, бросил ей через плечо:
— Меня от тебя просто тошнит.
Войдя в квартиру, Малькольм достал бутылку виски и, включив телевизор, сделал большой глоток прямо из бутылки. Он иногда выпивал с друзьями, но совсем немного, а за обедом мог осилить бутылку «Хейнекена», но чтобы пить вот так, прямо из бутылки, как настоящий алкоголик, это было уж слишком. Джоселин стало неприятно смотреть на него, и она ушла в свою спальню.
— Закрой за собой дверь, ты не в конюшне! — заорал он ей вслед.
Джоселин вернулась и закрыла дверь. Ее охватила тревога. Стараясь успокоиться, она поправила смятую постель, развесила по шкафам одежду, разложила по ящикам белье мужа, пастой «Аякс» вымыла ванну и туалет. Время от времени она подходила к двери и прислушивалась. До нее доносились взрывы смеха, звучащие с экрана телевизора, — Джонни Карлсон смешил публику своим репликами.
Перед тем как лечь спать, она осмелилась заглянуть в гостиную. Малькольм сидел, развалившись на большом бархатном диване — свадебном подарке одного из компаньонов Курта.
— Малькольм, уже первый час, — сказала она тихо.
Малькольм вскочил на ноги, злая усмешка исказила его лицо, рука сжалась в кулак. Размахнувшись, он ударил ее по левой щеке. Удар был такой силы, что, если бы Джоселин не схватилась за дверной косяк, то наверняка не устояла бы на ногах.
— Будешь знать, как приставать ко мне! — заорал он.
Схватившись за щеку, Джоселин бросилась в постель и закуталась с головой в одеяло.
Дверь с шумом захлопнулась. Щека у нее горела, в ухе звенело. Джоселин заплакала. Что, если он повредил ей ухо? Может, следует позвонить в больницу, которая обслуживает сотрудников компании «Айвари»? Но что она скажет? Что ее ударил муж за то, что она не хотела пришивать к свитеру ярлык фирмы «Баллантайн»? Джоселин уже винила во всем себя. Если бы я не вела себя как последняя сука, ничего бы не случилось. Малькольм очень нервничал за рулем. Еще бы, такое движение! Да еще эти неудачи на работе! Джоселин плотнее прижалась к подушке и неожиданно для себя скоро уснула.
Среди ночи она проснулась. Тишину квартиры разрывали какие-то протяжные стоны, похожие на завывание ветра в трубе. Она вскочила с постели, острая боль пронзила ей ухо. Джоселин вбежала в гостиную. На экране телевизора мелькали какие-то черно-белые кадры. Малькольм спал, уронив подбородок на грудь, откуда вырывались протяжные стоны. Он стонал во сне.
Опустившись на колени, Джоселин легко коснулась его руки.
— Дорогой, проснись.
Глаза Малькольма открылись, и он уставился на нее отсутствующим взглядом.
— Джоселин? — взгляд постепенно становился осмысленным.
— Тебе что-то приснилось?
— Кошмар. Мне снилось, что я ребенок и… — Он вздрогнул.
— Все хорошо, дорогой, — она взяла его лицо в свои ладони и стала покрывать его поцелуями. — Я с тобой. Успокойся.
Обняв Малькольма за талию, Джоселин повела его в спальню. Не снимая бермуд, он лег на кровать. Джоселин привалилась к нему. Она гладила его голову и плечи, утешая, как маленького мальчика. Он повернулся к ней лицом.
— Ты не уйдешь от меня? — спросил он.
— Не надейся, от меня не так легко отделаться.
— Мне никогда не было так плохо. Этот ублюдок из «Паловерде ойл» отклоняет все мои проекты.
— Это не только твои проекты, но и всей группы.
— Основные идеи мои.
— Ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
— Хорошо тебе говорить, ты ведь очень умная.
— И ты тоже.
— Я не должен был становиться проектировщиком.
— Напрасно ты так думаешь, пройдет время, и все станет на свои места.
— Господи, чего бы я не отдал, чтобы попасть в Лалархейн. Вот где можно проявить себя. — Его голос был сонным.
— Тсс… спи.
— Отдал бы все, чтобы попасть туда…
На следующий день Джоселин предложила Малькольму пригласить Курта и Гонору на ленч, но тот наотрез отказался и выскочил из-за стола, не доев бутерброд с тунцом, запах которого еще долго стоял в кухне.
Набравшись решимости, Джоселин позвонила Гоноре и пригласила ее в бар Майка Лимона. Всего два дня назад они встречались с сестрой в ее доме на барбекю.
Джоселин никогда не любила ни о чем просить и сейчас чувствовала себя очень скверно. До бара было рукой подать, но Джоселин, несмотря на летнюю одежду, вся взмокла, когда вошла в полумрак помещения, пропахшего запахами кухни. Гонора уже ждала ее, сидя за отдельным столиком, — бар был переполнен, но имя Айвари и пятидолларовая купюра возымели свое действие.
— Привет, — сказала Джоселин, опускаясь в кожаное кресло.
Потягивая коктейль «Том Коллинз», она обдумывала, как лучше начать разговор.
Сестры поговорили о нестерпимой жаре, которой, казалось, не будет конца, о правильном уходе за японской сакурой, о визите Фуада и других ничего не значащих вещах. Прекрасные глаза Гоноры пристально рассматривали лицо Джоселин. Наконец она не выдержала и спросила:
— Что у тебя со щекой, Джосс?
— Ничего, — ответила Джоселин, отодвигаясь подальше от сестры.
— Мне кажется, у тебя здесь синяк, — Гонора дотронулась до своей скулы.
Перед выходом из дома Джоселин нанесла на лицо толстый слой грима, запудрила место, где был синяк, и была вполне уверена, что сестра ничего не заметит, но, очевидно, в полумраке бара ее лицо было невыгодно освещено.
— Ах, это, — начала она сбивчиво, — разве ты не заметила его в понедельник? Я ударилась о приборную доску в машине.
Официант принес заказ. «Пора», — решилась Джоселин, цепляя на вилку большую креветку.
— Гонора, послушай, мне надо кое-что с тобой обсудить.
— Слушаю.
Две пары, сидящие за соседним столиком, шумно поднялись со своих мест. Раздался взрыв смеха. Воспользовавшись шумом, Джоселин произнесла скороговоркой:
— Попроси Курта, чтобы он послал нас с Малькольмом в Лалархейн.
Гонора внимательно посмотрела на сестру.
— Я не совсем ясно поняла, что ты хочешь?
— Попроси Курта, чтобы он задействовал Малькольма в лалархейнском проекте, — повторила Джоселин, избегая взгляда сестры и чувствуя, как краснеет.
