у него в шкафу в доме спрятан зомби, которого я не могу найти. Вероятно, его съест упомянутый зомби, пока он пытается залезть к ней в трусики.
— Но вы же все здесь, говнюки.
Я фыркнула, ударив его кулаком по руке.
— Я люблю тебя, старик.
— Не начинай, девочка. Ты вернёшься, и я не умру. Ты справишься, как всегда — столкнёшься с превосходящими силами противника, и надерёшь им задницы, потому что не знаешь, что такое неудача. Ты никогда не принимала поражение как сценарий, и сейчас не время это менять.
— Я должна вернуться, кто-то же должен управлять этим местом — засмеялась я, начиная пятиться, и заметила улыбку гордости в его глазах. — Это не прощание, старик, увидимся позже. — Я повернулась и направилась к Эдриану, который стоял рядом с Эри у стены.
— Никаких ставок? — спросил Эдриан, поднимая руки в притворной капитуляции.
— Я не буду спасать тебя на этой неделе. Хотя на следующей у меня, возможно, будет время, — фыркнула я.
— Только если сначала поцелуешь меня, и этот твой муж будет наблюдать за нами. Лучшей частью десятилетия было то, что он ни хрена не мог поделать с тем, что ты целуешь меня.
— Тебе повезло, что он не положил конец твоему существованию, придурок.
— Да. Но как часто мне удаётся подколоть Райдера? Ты знаешь, что он меня ненавидит, — сказал Эдриан, закатывая бирюзовые глаза.
— Да, — согласилась я.
— Ты должна разубедить меня.
— Тогда бы солгала, — ухмыльнулась я, и он застонал, качая темноволосой головой.
— Иногда врать мне нормально, Синтия. — Ухмылка Эдриана исчезла, и он покачал головой, когда новая группа детей вошла в катакомбы — Полный бардак. Ты забыла упомянуть, что приведёшь сирот.
— Они больше не сироты. Они — новобранцы Гильдии. Они могут подняться, и ты будешь их обучать. У них не осталось семьи, и они идеальны. Их можно научить владеть магией для защиты и взять напарника из другой расы, чтобы уравновесить силы. Какие существа лучше подходят для охоты на Фейри, чем сами Фейри? У нас есть ресурсы для их обучения и лучший старейшина Гильдии, который управляет и удовлетворяет потребности. Приучите их к учёбе, а когда они станут взрослыми, начните обучать сражаться. Те, у кого не получается, могут вернуться ко мне, и я найду для них места в Царстве Фейри.
— Иди ты, Син, их там целая армия.
— Именно, и без родителей они не продержатся в Царстве Фейри. Здесь они будут в большей безопасности, и если они захотят вернуться в Царство Фейри, — существуй оно в то время, — им будет позволено это. Я не мог оставить их в крепости одних, а здесь для них достаточно места.
— Зачем на самом деле пришла, Син? — спросил Эдриан, заставляя меня замереть и уставиться на него. Я открыла рот, чтобы заговорить, но он покачал головой. — Не ври мне. Твой мужчина защищает крепость, а ты здесь говоришь о сиротах. Мы не прощаемся. Иди домой и разбери это дерьмо. Поставь всех ублюдков на колени. Я справлюсь здесь; ты знаешь, что справлюсь. Лукьян, Спайдер и Эри установили защиту в катакомбах. Даже сам Бог не смог бы проникнуть сюда, но ты здесь, тратишь время на то, чтобы со всеми попрощаться.
— Я ни разу не попрощалась, — возразила я, но эмоции захлестнули, сжимая горло, пока я не перестала спорить.
— Нет, но это именно то, что ты делаешь. Ты говоришь всем «прощай», потому что не планируешь выжить. К чёрту всё, и к черту тебя за мысли, что можешь умереть. Ты идёшь на войну с высоко поднятой головой и ставишь их на колени, как нас учили. Так делает моя девочка. Она ставит мужчин на колени, и не щадит врагов. Перестань говорить всё, что, по твоему мнению, должна сказать, потому что всё закончится лишь тем, что ты вернёшься, отряхнёшь пыль со своих хорошеньких розовых ноготков и скажешь, что победила. Иди домой к своему мужу и сражайся рядом с ним.
— Я тоже тебя люблю, придурок. — Я обняла Эдриана, приказывая себе е плакать, но слёзы защипали глаза.
— Ах, моя девочка с ангельскими глазами. Я никогда не переставал любить тебя; просто чувство превратилось во что-то более глубокое и намного менее порочное.
— Не говори Райдеру; я буду использовать тебя, чтобы заставить его ревновать. — Я усмехнулась, крепко обнимая его, прежде чем отойти. — Я иду домой. У тебя здесь дети Орды, так что никакие Наёмники не проникнут в катакомбы, Эдриан. Здесь Форт Нокс, и не позволяй никому узнать, что происходит внизу. Сбереги их ради меня, и мы скоро вернёмся, чтобы забрать их.
— Ты поняла, — сказал он, кивая Эри, которая широко ухмыльнулась и поиграла бровями.
— Думаешь, кто-то проникает сюда? Я привела сестёр, и никто не лезет в войну, когда Гвардия Ворона свободна. Кроме того, Фред снаружи, окружает Гильдию и убивает всех, кто пытается проникнуть внутрь, за исключением раненых Наёмников, которые, полагаю, жили здесь. Упс, — фыркнула Эри. — Олден отправил мужчину к демонам, желая убедиться, что это не повторится. Мы поняли; иди, надери кому-нибудь задницу. Возьми, — заявила она, протягивая мне медальон. — Если станет совсем плохо, назови моё имя, и я приду.
— Спасибо, Эри.
— Морриган.
— Спасибо…
— Я прикалываюсь. Мы одно целое и всегда были. Две психички, но кто бы ни был, если все воспоминания разбросаны между жизнями? Эри — именно та, кем я стала, и лично я себе нравлюсь. Я крутая и весёлая.
— Спасибо тебе за защиту наших семей и за это, — сказала я, поднимая медальон. Затем повернулась, осматривая залы в поисках Олдена, и обнаружила, что он наблюдает за мной с хмурым выражением лица. — Скоро увидимся, ребята.
Глава 23
Я просеялась на стену, где почувствовала Райдера, наблюдающего, как армия готовится к выступлению. Он повернулся на меня, скользя жарким взглядом по бёдрам, когда я, покачивая ими, медленно подошла к нему. Вся крепость погружена во тьму. Во внутреннем дворе не было костров, а несколько факелов, которые горели на крепостных стенах, почти не давали света. Фира и Реми прикрывали нас с флангов. Реми, более крупный из драконов, зарычал, затем глубоко вдохнул с громким рокочущим звуком, прежде чем послать пламя в утреннее небо, чтобы осветить путь к мужу. Как только его пламя погасло, я услышала что-то похожее на сдавленный смех.
— Всё прошло хорошо? — тихо спросил Райдер.
— Олден надоедает мне, и ему всё равно.
— Он знает, чего хочет, Питомец. Ты не можешь требовать, чтобы он изменился, если не хочет.
