Баккит вскоре после описанных событий ушел на покой. Он не пожелал возвращаться на высокоиндустриализованную Андромеду и поселился на Земле в уютном местечке Хотьково, где свел знакомство с соседом — Евгением Дамианидисом-Цодоковым[9]. Вместе они немало и плодотворно экспериментировали и в результате самоотверженной многолетней работы выпустили непревзойденный сборник кулинарных рецептов в двух томах. В первом томе, озаглавленном «Цодоков для едоков», как раз впервые и был опубликован ставший позднее всемирно известным рецепт торта «Айрини», сочетающего изысканность букета, нежную консистенцию и нулевую калорийность. Второй же том — «Кит в баке» — является уникальной коллекцией сведений и рекомендаций по речной, морской и океанической кухне. Воистину, жемчужиной этой коллекции является моржовый… (Только что пришло мне в голову, что даже жемчужина, которой я уподобляю это блюдо, есть также дар моря!) Так вот, моржовый хвост под хреном — это я вам доложу!
Два друга легко утешили огорченного В'Анью, который нашел их, когда его уволили по сокращению штатов (на должность экспедитора взяли робота, имевшего неосторожность обыграть начальника Управления шахмат и с позором изгнанного из Спорткомитета).
В'Анья испробовал профессии парикмахера, генного конструктора и егеря-натасчика и, наконец, успокоился в мирной кулинарной заводи, под сенью соусников, сотейников, дуршлагов и шумовок, по мере сил помогая Тому и Евгению в их напряженных трудах.
Теперь приспело время коснуться дальнейшей судьбы наших главных героев. С этой целью открывается очередная — и, видимо, последняя -
глава десятая
Что было, то и теперь есть, и что будет, то уже было…
Екклесиаст
Марья настояла на том, чтобы, следуя старинному обычаю, взять фамилию Андриса, и старый Лааксо надулся. Впрочем, обещал прийти. К тому же склочный характер Вересницкого изрядно ему надоел, и он снова вернулся в свой дом, по соседству с избой Рервика.
Ждали еще Года. Он обещал заехать попрощаться перед отлетом на Лех. Остаться на студии Рервика Авсей не захотел, как его ни уговаривали.
Итак, в доме над Ветлугой намечалась небольшая пирушка по поводу: а) бракосочетания Андриса Рервика и Марьи Рервик, в девичестве Лааксо; б) завершения супермультисериала «Судный день», снятого Рервиком, Вуйчичем и Годом на Земле, Лехе и в иных местах по сценарию неизвестного автора, содержащемуся в некогда присланной Андрису книге в старой коже с медными уголками и дополненному эпизодами из трагической истории Леха; в) возвращения Авсея Года на родину, которую, как он говорил, он любил больше всего на свете, потому что, как говорил он же, больше он не любил ничего.
Сейчас утро. Туман еще не поднялся. Зябко. На крыльцо, кутаясь в халат, выходит Марья.
Марья. Эй!
Эхо. Эй-эй-эй.
Марья. Есть тут кто-нибудь?
Велько (появляясь из-за угла дома, недовольным голосом). Ну есть, спала бы ты, ей-Богу. Чего над ухом орать.
Марья. Ты что делаешь? Андрис где? Который час? Авсей не приехал? Я бы съела что-нибудь, а ты?
Велько. Пять.
Марья (недоверчиво). Пять?
Велько. А это шестой. Поэтому остановись.
Марья. Остановилась.
Велько. Отвечаю по порядку на (подходит к крыльцу и показывает растопыренными пальцами) пять вопросов. Первое: Я насаживаю косу на черенок.
Марья. Зачем?
Велько. Если ты начнешь новую серию вопросов, никогда не получишь ответы на старые. Итак, второе. Андрис ловит рыбу, чтобы было чем кормить ораву, которая сюда вот-вот заявится.
Марья. Боже мой! Неужели так поздно?
Велько. Против этого вопроса я не возражаю, потому что он, по существу, совпадает с ранее заданным под номером три. Отвечаю: сейчас восемь часов десять минут. В-четвертых, Авсей не приехал, но, как я сказал, вот-вот явится, образовав ровно половину ожидаемой толпы, вторую половину которой образует твой отец. Наконец, в-пятых, да, да и еще раз да!
Марья. Ты о чем?
Велько. Женщина! Не ты ли спросила меня, съел бы я чего-нибудь? Отвечаю категорически — съел бы. Но пока нечего. Займись настоящим делом, если древний инстинкт, повелевший тебе принять родовое имя мужа, не исчерпал этим свою силу. Выполняй свой долг, корми семью!
Марья, пожав плечами, исчезает в доме. Вуйчич продолжает колдовать над косой.
Велько. Тьфу ты, кольцо-то лопнуло. (Озабоченно вертит головой.) Эй, Марья!
Марья (из дома). Чего тебе?
Велько. Кольцо для косы у вас есть?
Марья (по-прежнему из дома). Кольцо? Какое кольцо?
Велько. Для косы, говорю, кольцо есть?
Марья (появляется на крыльце со скалкой в руке). Не понимаю, о чем ты.
Велько. Да что с тобой говорить — баба, она и есть баба.
Марья. Посмотри в клети, там у Андриса много хлама, железок всяких. Я подожду блины печь, пока Андрис придет, чтоб горячие. Или невтерпеж? (Уходит в дом.)
Открывается правая кулиса: дряхлое крыльцо почерневшего дома, фрагмент ветхого забора. Старуха в грязной зеленой кофте с трудом нагибается и поднимает большой камень. В левой руке у нее кол.
Водянистыми глазами она скользит по фигуре Велька и поворачивается к нему спиной.
Велько. Бабушка!
Старуха не оборачивается.
Постойте, мамаша.
Старуха. Тьфу, сынок сыскался.
Велько. Ну простите, не знаю вашего имени.
Старуха. А зачем тебе?
Велько. Да просьба у меня.
Старуха. Ну, Полина.
Велько. Полина… А по отчеству?
Полина. Васильевна.
Велько. Полина Васильевна, что-то я вас не встречал здесь. Недавно, видно, построились. А дом вроде и не новый. Так специально заказывали?
Полина. Куда там! Его еще дед мой ставил, и-и-и когда — колхозов не было еще, во когда.
Велько (озабоченно трясет головой). Да вы веселая женщина, Полина Васильевна. Не найдется ли у вас…
Полина. Ах ты, засранец, куда…
Велько (ошарашенно). Да я только…
Полина. Я те дам в огород, я тебя… Вот сукин сын, вот…
Берет конец веревки, лежащей на земле, и тянет. На сцену выползает, упираясь, большой козел. Веревка привязана к рогам.
Велько (с облегчением). Я говорю, не найдется у вас кольца для косы? Косу мне насадить?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
