Стап и ещё трое отправились на запад, в известное им место — извещать остальных своих соплеменников о достигнутой с Дрю договорённости. Идея подкопа карликов проняла, правда не сразу. Но когда Стапу были предъявлены взятые с собой лопаты, а среди них — лопаточка Ома, весь скепсис растаял без следа. Подкоп под чёрную стену — штука такая, которую проще всего выкопать великану, а пролезет в неё легче всех, несомненно, карлик. Вдохновение на лице Стапа при виде лопат было такого заразительного свойства, что Дрю надеялся: оно передастся всем запорожским отшибинцам, которым только будет сообщено об идее подкопа.
К ночи укрытые туманом болота остались на западе, впереди во тьме замаячила какая-то высоченная преграда, закрывшая луну, а под ногами отряда Дрю заскрипела трава. О том, что трава может так скрипеть, Дрю ранее не догадывался. Скрип стоял такой, как от снега в трескучие морозы. Но снега никакого на земле не лежало, да и откуда ему взяться в пору весеннее-летнего порубежья.
Склонившись к почве, Дрю стал обследовать едва заметную в сгущающейся тьме траву. Она была травой — во всей определённости своего обычного произрастания, кроме разве таинственного скрипа. Когда же происхождением непонятного звука заинтересовался Амур, то пришёл к неожиданному выводу:
— Знаете, что происходит? Трава со скрипом исчезает под нашими подошвами. Вот, поглядите: скрипнула — и её уже нет.
— Удобная трава для следопытов! — похвалил это чудо природы подошедший Кло.
— И неудобная для тех, кто, как мы, пытается не оставить следа, — вздохнул Амур.
— «Не оставляющий следа…», — вспомнил Дрю, — в «Книге семи божеств» это сказано о человеке.
— А я слышал, что кто-то из мудрецов говорил, будто живой человек подобен траве, — решил блеснуть эрудицией Кло.
— Это сказал Блез из Приза, — уточнил Дрю. — Только он имел в виду не всякую траву, а именно тростник. Или камыш, я уже не помню.
— Кстати о живых людях! — раздался встревоженный голос подошедшего Пендриса. — Охотники на чешуйчатых выдр очень плохи.
— Что с ними? — оторвался Дрю от обследования травы под ногами.
— Совсем не могут идти. С полдороги от места встречи с карликами они стали сильно отставать; пришлось их нести…
— Кто их нёс? — спросил Дрю, но тут же увидел ответ на свой вопрос: мимо, громко скрипя огромными ступнями по исчезающей траве, прошагал Ом, держа под правой мышкой Калеба, под левой же — Дуо.
Оба живых охотника выглядели не просто затрудняющимися переставлять ноги; они смотрелись не очень-то живыми. Может, старина Ом их сильно прижал ненароком? Или просто под великанскими подмышками их так укачало?
Амур, также заметив плачевное состояние Калеба и Дуо, попытался их окликнуть, но ни малейшей реакции не добился. Словно два мешка с солью из Адовадаи, висели несчастные жертвы неведомой болезни. А мешки с солью в обычных случаях никому не отвечают.
— Привал! — скомандовал Дрю. — Ом, спусти-ка на землю охотников!
Ом, прежде чем подчиниться, спросил:
— А на этой трескучей траве им ничего не сделается?
— Боюсь, что уже ничего, — ответил Дрю, и когда Ом послушно уложил Дуо с Калебом на странную траву Запорожья, спросил у склонившегося над ними Пендриса:
— Они ещё дышат?
— Пока что да! — Пендрис казался даже немало удивлённым. Шутка ли: так выглядеть, и ещё дышать…
— А почему остановились? — спросил кто-то.
— Если мы снова не сбились с пути, то чёрная стена где-то здесь, перед нами, просто на фоне ночи её не видно, — произнёс Дрю, — а раз так, нам нужно искать укромное место для подкопа, и при этом не наследить. Заметили, что здесь за трава растёт?
Траву заметили: Ом уже некоторое время из чистого озорства топал по ней своими ножищами и смеялся, как счастливый ребёнок. Понимая, что лужайка и без него изрядно вытоптана, великана никто не останавливал. Пусть порадуется: ему ведь скоро придётся много копать!
В ожидании утра и лучшей видимости ватага уселась прямо на исчезающую траву, да на липкую почву под нею. Ждать предстояло недолго: уже начинало сереть. В предрассветный час Дрю сделал неприятное для себя открытие: на месте ночного выхода из туманных болот никакой чёрной стены не просматривалось. Преградой, за которую зашла луна, выступили горы: обыкновенные человеческие горы, правда, скалистые, вздымавшиеся ввысь совершенно отвесно, а кое-где даже нависающие над скрипучим лужком мрачными карнизами. На такие скалы даже при большом желании не заберёшься. Высоченная же чёрная стена Порога спряталась где-то за ними.
Дождались рассвета. С первыми лучами, окрасившими ночное Запорожье хоть в какие-то цвета, Кло и Амур одновременно присвистнули. Краски лугового мира, тянувшегося за пределами туманных болот до самых гор, выглядели несколько необычно. Скрипучая трава оказалась не зелёного, а желто-бурого цвета и поражала взор богатством тошнотворных оттенков. Под ногами она не то, чтобы исчезала, а превращалась в однородную немного липкую массу. Гадость какая-то, а не трава, одним словом. И эта гадость теперь украшала одежду и обувь расположившихся на травке бандитов.
Дрю, который единственный из мертвецов своей банды раньше бывал за Порогом Смерти, особенно не удивился и не заинтересовался.
— В Запорожье зелёной травы вообще не бывает, — припомнил он, — правда, не всякая трава хрустит, да ещё к подошвам липнет, но цвет у неё здесь всегда такой — не совместимый с жизнью.
Следы банды Дрю на желто-бурой лужайке выделялись с куда большей отчётливостью, чем на тонком слое мокрого снега. Пендрис попытался очистить свои одежды от превращённой травы, да где там! Расстроившись, он предложил здесь не задерживаться, а убраться подобру-поздорову. Резон в его словах присутствовал: не надо большой сноровки в следопытском деле, чтобы найти банду там, куда она по этой травке зайдёт. Оставалось одно: наследить здесь побольше, запутывая следы, а потом вернуться к болотам и выйти из них в другом месте, менее заметном для рыщущих вокруг карательных отрядов.
Дрю задумался. Предложенный Пендрисом план был тем уместнее, что и подхода к чёрной стене с противного жёлтого луга, по-видимому, не было. Скалистые серокаменные горы, закрывавшие обзор, не подпускали к стене, а кроме того породы, из которых эти горы состояли, не внушали оптимизма никакому энтузиасту подкопов. Одно дело прорыть подземный ход в обыкновенной земле, совсем другое — долбить серый камень.
— А что это за горы-то? — заинтересовался Кло, впервые отрывая взор от травы под ногами.
— Серогорье, — ответил Дрю, — в этом месте почти к самым болотам подходит юго-западная, полностью неприступная сторона хребта Серогор.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
