Читаем без скачивания Нано Попаданец в магические миры. Начало - Алексей Курганов

как пропитываюсь сиянием. И когда воздух настолько загустел, что тело внутри и снаружи с давилось, как бетоном, почувствовался толчок такой мощи, что мое сознание померкло.

Когда пришёл в себя, то я опять ощутил себя в своём привычном теле. Магия и сила дракона иссякли, а яйцо казалось растворилось во мне, я его едва чувствовал по тонкой незримой нити, связывающей нас. Оно не отвечало на мой призыв. Вокруг, куда хватало взгляд, я увидел всё ту же равнину с травой, изрытую рытвинами и следами былого сражения. Тучи рассеялись, а закатное солнце освещало висящего над нами цеппелина, бросая тень, уходящую к горизонту.

В трёх шагах от меня поднимался с земли Брок, держа в руках рукоятку сломанного меча, всё, что от него осталось.

Вокруг я не увидел ни зомби, ни Влада. Белое Сияние выжгло скверну без остатка, как будто всё это было страшный сон. Я чувствовал сильную усталость, а голова раскалывалась от боли. Сознание периодически отключалось. Мне хватило сил кивнуть Броку:

— Спасибо.

— Должен будешь, — усмехнулся он, — а теперь нельзя тянуть ни минуты.

Пробежав по поляне и собирая что-то с земли, он подошел ко мне, бессильно лежащему на земле, безучастному ко всему. Внимательно рассмотрел меня, и в этом взгляде я почувствовал такую теплоту, что непроизвольно протянул и пожал ему руку.

Собравшись, Брок привычно закинул меня себе на плечо. Вспыхнули руны на его ногах, и он, оттолкнувшись, как кузнечик, сиганул в сторону цеппелина.

Чувствовалось, что он не первый раз это делает, здесь прослеживался тонкий просчёт траектории и силы прыжка.

Очутившись на борту, он опустил меня на палубу, дав опереться спиной на какой-то ящик, и бросился в пристройку, откуда послышался треск, визг, запустившиеся механизмы. Цеппелин вздрогнул и, повинуясь твёрдой руке Брока, стал просыпаться, как послушный зверь из спячки.

Не в силах пошевелиться, я лишь глазами следил за движением облаков и далёких горных вершин. Я почувствовал, как цеппелин стал подниматься, разворачиваясь носом в их сторону. По свисту воздуха и равномерному покачиванию я ощутил наше движение под небесами. Звук механизмов снизился, казалось, они вошли в свой дежурный режим. Цеппелин, покачиваясь и обтекаемый волнами воздуха, устремился вперед, прочь от этого места. Это покачивание умиротворяюще подействовало на меня. Глаза сами собой закрылись, и я провалился в глубокий сон.

Глава 19

Триггер моего пробуждения был внезапный чих, словно кто-то невидимый решил разбудить меня именно так. Потягиваясь и разминая затекшие косточки, я попытался насладиться этим первым моментом утреннего пробуждения, но безуспешно. В носу нестерпимо зачесалось, словно все волоски там разом встали дыбом, и это ощущение спровоцировало еще один, более мощный чих. Обрывки последних событий, услужливо подброшенные памятью, накатили на меня холодной волной, заставив невольно поёжиться.

Окончательно пробудившись, и с усилием разлепив веки, я увидел над собой потолок — это были деревянные доски, тщательно подогнанные друг к другу с таким мастерством, что стыков практически не было видно. Работа искусного плотника, не иначе.

Где я оказался? Этот вопрос эхом прозвучал в моей голове. Осторожно ощупал себя. Руки, ноги на месте. И даже ничего не болит, наоборот чувствовалось такая легкость, словно заново родился. Одет, я оказался, в легкие брюки и рубашку из грубого полотна, которая грубовата на ощупь, но весьма комфортна.

Сел на край ложа, свесив ноги и с нарастающим любопытством оглянулся по сторонам. Я очутился в небольшой, даже крохотной комнатке, больше напоминающей келью отшельника. Помещение было размерами два на два метра, и в нем едва помещался весь его скудный инвентарь. Стены комнаты немногим отличались от потолка — всё те же доски, всё то же безупречное искусство шлифовщика.

Спал я, а вернее, теперь уже сидел, на крепком топчане, больше напоминающий плоский сундук, которому впору хранить в своих недрах сокровища. Но сейчас, поставленный на стражу моего покоя, он был покрыт старым матрасом с такой же видавшей виды подушкой и мятым одеялом, сбившимся в ноги. Противоположную от меня стену украшал небольшой шкафчик, со сбитыми углами, свидетельствующими о его нелегкой судьбе. С одной стороны, там, где ранее покоилась моя голова, стену прорезала низкая дверь, а с другой красовалось большое круглое окно, обрамленное в рамку из металла, сейчас открытое настежь, щедро впуская поток свежего воздуха, трепавшего мои волосы. Под окном я заметил откидной столик, сейчас собранный и прижатый к стене, словно ждущий своего часа. В целом, комната напоминала скромную каюту небольшого кораблика, чем, скорее всего, и являлась.

Из иллюминатора на подушку падал солнечный зайчик, и мне показалось, что я нашел причину своего пробуждения. Прислушиваясь к своим ощущениям, я чувствовал лёгкое покачивание, плавное и ненавязчивое, скрип и пение досок, и некий монотонный звук — равномерное постукивание и жужжание — результат работы невидимых мне механизмов.

Поднявшись со своего ложа, я слегка пошатнулся, привыкая к ритмичным колыханиям помещения, подстраиваясь под них, и выглянул в иллюминатор.

Вокруг, куда хватало глаз, до самого горизонта, я увидел белую кустистую гладь, словно взбитое безе облаков, которые мы рассекали. Если прямо курсу попадались их нагромождения, на миг всё скрывалось в тумане, если пересекали пустоты, от видневшейся далеко внизу земли и осознания высоты, начинало щемить сердце. Мы летим!

Пора выяснить все подробности, понять, где я оказался и что происходит. Я взялся за ручку двери и нажал на нее, пытаясь толкнуть от себя. Дверь, чуть шевельнувшись, осталась на месте. Неужели заперто? Может, это моя камера? Мысли понеслись вскачь, рисуя самые мрачные картины. Немного успокоившись, я еще раз осмотрел свою каморку, хотя простора для исследования почти не осталось. Высунулся в окно — вроде, при желании, могу вылезти. Но зацепиться за борт было не за что. В шкафчике обнаружился стакан и столовые приборы, закрепленные от качки, и пару книг на неизвестном мне языке с мягкими, гибкими страницами, сделанными из кожи или похожего на нее материала. Подняв крышку топчана, я обнаружил запасное одеяло, еще один матрас, свёрнутый в валик, и кучу какого-то тряпья, в которое лезть, а тем более разбирать, даже не хотелось.

Еще раз подойдя к двери и внимательно ее рассматривая, я хлопнул себя по лбу. "Семён Семёныч!" — с утра голова совсем не варит. Дверь, то, открывается вовнутрь. И на мой новый рывок она резво распахнулась, увлекая меня и заставляя отступить к противоположной стене, где я весьма чувствительно приложился об висящий на стене шкафчик — теперь понятно, почему у него углы сбиты. Мой вскрик застрял в горле,