дядя и распорядился. — Отложите на имя Алейно. Придет мой племянник, выкупит.
Нас заверили, что колечко обязательно дождется покупателя, и мы с дядей отправились домой.
Глава 20
За ужином никто из нас не говорил ни о кольцах, ни о помолвке, ни о свадьбах, но я отчего-то ощущала себя, как на иголках, то и дело ловя себя на мысли, что жду от Дария чего-то особенного, но… Ничего не происходило и я поняла, что хочу от жизни слишком многого. Не бывает так, чтобы разом всё и сразу. Не бывает.
Ну а после ужина дядя заявил:
— Не знаю, как вы, а я устал. Не зима, а снежное безумие! Пока туда-сюда прошелся, выдохся. Тьен, идем со мной наверх. Обсудим с тобой пару моментов, о которых тебя завтра наверняка спросят.
Не рискнув спорить, братишка ушел вместе с дядей, а Дарий обратился ко мне:
— Роза, составите мне компанию в библиотеке? Хочу поискать книги по металлам. В вашем мире есть весьма любопытные материалы, которые не встречались мне прежде. Думаю, стоит провести с ними ряд экспериментов и понять, как они могут быть полезны в электричестве.
— Конечно, — обрадовалась я и краем глаза заметила, как хитро усмехнулась Дэйзи, но не придала этому большого значения.
Вот только стоило мне войти в библиотеку… Как я начала кое-что подозревать.
Зимой темнело рано и Дарий, который шел следом за мной, прихватил с собой из столовой одну масляную лампу, но в библиотеке оказалось неожиданно светло.
В центре комнаты стоял стол, на котором стояла… высокая лампа. Очень необычная.
Медленно подойдя ближе и с изумлением изучая вещь, я отметила, что основа её — это изящная деревянная «ножка», причем лакированная. Сверху на ножку надета «шапочка» из нежно-розовой бархатной ткани, причем видно, что она держится не на самой ножке, а отчасти на проволочном каркасе, как у зонтика. В центре — дырочка.
И в эту дырочку прекрасно видно, что под шапочкой светится не свеча или масляная лампа, а та самая «лампочка», которой столько месяцев грезил Дарий. Стеклянный предмет, внутри которой нестерпимо ярко светится спираль. И её яркость такова, что сильнее масляной лампы как минимум раза в три.
Я была так изумлена увиденным, что надолго застыла в полуметре от вещицы, рассматривая её во все глаза, и вздрогнула всем телом, когда на мою талию со спины легли руки Дария. Это я поняла сразу.
Следом к моей спине прижалась его грудь…
И на ушко шепнули:
— Ты мой свет, Роза. Спасибо тебе за то, что всё это время была рядом и вдохновляла.
И пока я часто-часто моргала от того, как это было невероятно мило и романтично, Дарий взял мою руку и молча надел на пальчик то самое колечко, которое мы всего пару часов назад выбрали с дядей.
— Я тебя люблю.
— Я… — голос мне отказал и на миг почудилось, что я на грани обморока, но упасть мне не дали, прижав к себе крепче и мягко поцеловав в щеку, отчего сердце на миг сбилось с ритма, а с губ сорвался всхлип, — спасибо.
— Ты плачешь? — напрягся Дарий и хватка его рук стала окончательно стальной, но разворачивал он меня к себе лицом очень аккуратно. И заглядывал в глаза с видимой тревогой.
А я, позорно шмыгнув носом, смогла лишь кивнуть и прижалась к его груди лицом, не в силах объяснить, что плачу от того, что во мне столько самых разных эмоций и это просто невыносимо. Наверное, он решил, что я дурочка…
Но лишь через несколько минут я смогла взять себя в руки, мысленно благодаря мироздание за то, что этот мужчина невероятно терпелив и просто дождался, когда меня отпустит, молча поглаживая меня по спине. А потом я отстранилась, посмотрела ему в глаза и честно призналась:
— Я так рада. Очень рада, что у тебя всё получилось. Так сильно, что плачу. Прости.
— Всё в порядке, — мимолетно улыбнулся Дарий, но я заметила, как расслабились его плечи, однако взгляд всё ещё оставался предельно сосредоточенным. А потом он спросил: — Можно я тебя поцелую?
И я точно знала, что нельзя…
Но кивнула.
Мой первый поцелуй был ошеломительным. Давно, ещё лет в шестнадцать, я пыталась понять — каково это, когда тебя целует мужчина. Касается губ губами. Обнимает. Гладит. Шепчет…
Но даже в своих самых смелых мечтах я не думала, что это будет настолько волшебно!
Дарий целовал меня мягко, осторожно, словно боялся спугнуть. Губы, щеки, веки — его поцелуи казались мне невесомым и невероятно ласковым касанием крыльев бабочки, но при этом внутри меня зарождался настолько трепетный восторг, что я… Я сама положила руки ему на плечи и обняла за шею.
Своего жениха.
— Роза… — рвано выдохнул Дарий и снова поцеловал в губы, но уже иначе.
Внезапно моих губ коснулся его язык и я изумленно распахнула глаза, встретившись взглядами с Дарием, который всё это время смотрел на меня безотрывно, и в этот миг все крошечные волоски на моём теле встали дыбом.
Ка-а-ак он на меня смотрел!
Горячо, жадно, страстно! Так страстно, что я сама вспыхнула пожаром!
— Вы… — выдохнула.
— Ты, — поправил шепотом.
— Мы, — согласилась, с трудом беря себя в руки и договаривая, — не должны этого делать.
Заметила в глазах напротив жгучую досаду и зачем-то добавила:
— Мне понравилось. Очень. Но я… Как бы… кхм…
— Неопытная? — аккуратно подсказал иномирец, который, судя по всему, очень даже во всем этом разбирался.
— Да. Очень.
Судя по жару на моих щеках, они стали малиновыми.
Дарий тяжело вздохнул и снова привлек меня к себе, но уже не для поцелуя, а просто в объятия.
— Я подожду. Присядем?
Кивнув, тут же глухо пискнула, оказавшись сначала у мужчины на руках, а потом и на коленях, когда он сел на диван. Уставилась на него с возмущением, но что-либо сказать не успела, меня опередили:
— Только не убегай. Мы просто посидим. Мне очень нравится тебя обнимать, ты такая уютная. Не представляешь, сколько раз за эти недели я одергивал себя, чтобы просто не коснуться. У вас жутко консервативные нравы, но с другой стороны… — он не закончил и мягко привлек меня к себе ближе. — Просто посидим, хорошо? Сюда никто не зайдет.
— Откуда знаешь? — прищурилась.
