От ужаса Алана похолодела, но попыталась выдернуть свою руку. Однако от разбойника не так-то просто было отделаться. Он грубо навалился на нее.
Голос Симона прозвучал громко и отчетливо:
Если с этой девушкой что-либо случится, можете быть уверены, лорд Бринвальда не станет платить выкуп. Он очень дорожит ею.
Бремвелл, который, стоя неподалеку, разговаривал с остальными разбойниками, обернулся.
Эверт! — крикнул он. — Парень прав. Свяжи девку снова и иди сюда!
Эверт поднял с земли кожаные ремешки, стягивавшие раньше запястья Аланы. Но как только он выпрямился, Симон насмешливо заметил:
— Вот как, Бремвелл! Неужто ты так боишься слабой женщины, что непременно должен ее связывать?
Бремвелл обернулся вновь. Алана задержала дыхание, настолько сердитым было выражение его лица. Он подошел.
— Больно ты шумный, норманн! Мне, пожалуй, придется по нраву, если больше я не услышу твоей глупой болтовни, — он погладил бороду и хитровато улыбнулся. — А еще лучше было бы и вообще не видеть твоей норманнской физиономии!
От страха за Симона у Аланы сжалось сердце. Она была уверена: это значит, что разбойники хотят убить юношу.
Бремвелл отвернулся и сделал жест одному из своих подручных. Они говорили, понизив голоса.
Алана напрягла слух, чтобы расслышать хотя бы отдельные слова или обрывки фраз.
— …доставь его на север… там, где река впадает в море… пусть ждет в лагере… нет… нет… нельзя допустить, чтобы Меррик Нормандский стал мстить нам… известно всем, он отменный воин… сражается не хуже любого данна!.. а как только мы получим денежки… подожди ты, дай слово сказать… когда выкуп будет у нас в руках, мы их обоих убьем и скроемся.
Кровь застыла у Аланы в жилах. О, Господи! Они убьют…
Плечи ее поникли. Она смотрела, как увозят Симона, посадив на лошадь позади всадника. Сердце обливалось кровью. Она могла только молиться, чтобы Бог сохранил мальчика.
Много позже Алана сидела у огня, глядя на языки пламени. Она по-прежнему опасалась, что Меррик решит: саксонка попыталась убежать от него. Алана не сомневалась, что рыцарь заплатит Бремвеллу любой выкуп за Симона, но за нее… Сердце разрывалось на части. В самом деле, захочет ли он расставаться с деньгами ради ее спасения? Не воспользуется ли случаем избавиться от вечно перечившей ему саксонки?
Но, с другой стороны, не имеет ведь значения, заплатит ли Меррик выкуп или нет, все равно Бремвелл убьет их обоих.
Снова и снова переплетались мысли в голове. Бремвелл швырнул ей меновую шкуру и предложил кусок сушеного мяса, но Алана, несмотря на голод, едва ли могла что-либо проглотить. Снег давно прекратился. Луна сияла в темном ночном небе. Саксы напились допьяна, опустошив несколько кружек эля. Алана сидела, опираясь на ствол дуба, не в состоянии ни заснуть, ни остановить брожение мыслей.
Она и сама не знала, как случилось, что ей это пришло в голову, но решилась… Один за другим разбойники засыпали. Громкий храп разносился по лесу. Никто не смотрел, что она делает, чего не делает… Никто ее не остановит, не помешает… уехать! Только утром эти пьянчужки проснутся и обнаружат, что она скрылась.
Полная луна сияла в небесах, проливая свой молочно-белый свет сквозь темные ветви деревьев. Алана дрожала от возбуждения. Она встала, окоченевшая от холода, и понемногу стала осторожно продвигаться, внимательно наблюдая за разбойниками.
Сердце у нее билось так сильно, что она боялась, его стук разбудит уснувших саксов. Вот наконец добралась она до коней и, отвязав, разогнала их, выбрав себе смирную лошадку. Пешими саксы ее вряд ли догонят!
Через несколько минут всадница исчезла в ночи.
Повинуясь только интуиции, Меррик вел свой отряд на север в лесные дебри. Как он и подозревал, выпавший снег скрыл все следы копыт лошадей. Но в середине дня рядом с поваленным деревом он заметил на земле неопровержимые доказательства того, что здесь проскакали несколько всадников.
Меррик пришпорил коня, полный решимости, как никогда.
Вскоре один из воинов воскликнул:
— Смотрите, милорд!
Меррик проследил взглядом, куда показывал воин. К ним на небольшой лошадке приближалась маленькая съежившаяся фигурка. Он резко вскрикнул и пришпорил коня.
Это была Алана!
Подъехав ближе, Меррик спешился и схватил поводья ее лошади. Руки Алана обмотала кусками ткани, оторванной от юбки. Лицо у нее было бледным, глаза смотрели в одну точку и блестели, как драгоценные камни. Потрепанная шкура, наброшенная на плечи, обледенела. Губы саксонки беззвучно шевельнулись, произнеся имя лорда.
Усталая до изнеможения и промерзшая до мозга костей, Алана попыталась сосредоточиться. Ей казалось, что Меррик, появившийся перед нею откуда ни возьмись, — видение.
Все ее силы уходили на то, чтобы удержаться в седле. Она прижала руку ко лбу. Почему так кружится голова? Но в отдаленном уголке сознания ютилась мысль: необходимо предупредить.
— Симон, — сказала она хрипло, ей было больно говорить и двигаться, даже дышать. — Ты должен найти Симона. Они забрали его…
— Кто, саксонка? — вопрошал Меррик. — Кто? Его голос вернул ее из охватившего забытья.
— Кто забрал Симона? Где он?
Сильные руки подхватили ее, так как Алана опасно наклонилась в седле. Она едва осознавала, что Меррик снимает ее с лошади и обнимает, прижимая к себе, и что его голубые глаза внимательно на нее смотрят;
Он разгневан, мелькнула смутная мысль. Хмурится так же сурово, как прежде! Сердце у Аланы сжалось. Почему? Почему он всегда на нее сердится?
В глазах у нее потемнело. Лицо Меррика приблизилось и стало меркнуть. Алана сильно дрожала, не замечая обвившихся вокруг нее крепких рук лорда.
— Саксы, — с трудом выговорила она. — Одного зовут Бремвелл, он хочет получить выкуп… они повезли Симона на север… в то место, где река впадает в море… — глаза Аланы наполнились слезами. — Поторопись! Ты еще можешь его спасти…
Склонившись над саксонкой, Меррик отдавал указания воинам. Черный вихрь закружил ее в водовороте и утянул за собой.
Больше она ничего не помнила.
Очнувшись, Алана обнаружила, что ей сухо и тепло и лежит она в постели. Быстро и безжалостно всплыли воспоминания. Она вскрикнула, произнеся имя Симона. Кто-то заботливо нашептывал над нею ласковые слова, нежная женская рука легла ей на лоб.
Это была Женевьева. Алана открыла глаза и увидела у своей кровати сестру Меррика, озабоченно хмурившую темные брови. С тихим стоном Алана попыталась сесть.
— Нет, лежи спокойно, — твердо произнесла Женевьева. — Тебе еще рано вставать.
Увы, так оно и было. Алане казалось, что на всем ее теле живого места нет.
